Всѣ эти перемѣны въ требійскомъ приходѣ относятся, говоря сравнительно, къ общественнымъ дѣламъ, а этотъ разсказъ занимается главнымъ образомъ частной судьбой нѣсколькихъ мужчинъ и женщинъ; но нѣтъ такой частной жизни, которая бы не опредѣлялась общественной, да никогда и не было, начиная съ того времени, когда первобытная молочница должна была странствовать съ своимъ кочевымъ скарбомъ только потому, что корова, которую она доила, принадлежала къ стаду, обнажившему всѣ пастбища страны. Даже въ тепличной жизни, гдѣ по красивой камеліи вздыхаетъ благородный ананасъ и гдѣ ни той, ни другому нѣтъ дѣла до мороза и дождя, есть трубы съ горячей водой, которыя могутъ остыть отъ воли садовника или недостатка угля. Жизни же тѣхъ людей, къ которымъ мы тотчасъ возвратимся, не принадлежатъ къ тепличнымъ видамъ; онѣ глубокими корнями приросли къ общей матери землѣ и переносятъ всѣ обычныя случайности прошедшихъ и настоящихъ непогодъ. Что же касается до атмосферы въ 1832 году, то календарь предсказывалъ, что наэлектризованное состояніе тучъ, заволакивавшихъ политическій небосклонъ, произведетъ неимовѣрные перевороты въ органической жизни и, быть можетъ, исполненіе этого замѣчательнаго пророчества можно видѣть во взаимномъ вліяніи совершенно различныхъ судебъ, которое мы обрисуемъ въ дальнѣйшемъ развитіи нашего разсказа.
Благодаря этому столкновенію разнородныхъ элементовъ, одинъ молодой человѣкъ по имени Феликсъ Гольтъ возъимѣлъ значительное вліяніе на жизнь Гарольда Трансома, хотя по происхожденію и состоянію судьба ихъ казалось должна была течь по совершенно различнымъ не соприкасающимся русламъ. Феликсъ былъ наслѣдникомъ ни болѣе ни менѣе какъ нѣсколькихъ шарлатанскихъ лекарствъ. Мать его жила въ одномъ изъ дальнихъ переулковъ Треби и ея гостиная была украшена старымъ чайнымъ подносомъ и нѣсколькими свидѣтельствами о неимовѣрной пользѣ гольтовыхъ лепешокъ противъ катара и гольтовскаго подкрѣпляющаго элексира. Кажется, не могло быть положенія, которое бы такъ отличалось отъ положенія Гарольда Трансома, какъ положеніе этого сына шарлатана, исключая только бездѣльныхъ фактовъ, что онъ называлъ себя радикаломъ, былъ единственнымъ сыномъ своей матери и недавно возвратился домой съ такими намѣреніями, которыя очень обезпокоивали его мать.
Но мистриссъ Гольтъ, въ противоположность мистриссъ Трансомъ, любила раздѣлять свое горе съ другими и имѣла добраго совѣтника, которому могла изливать всѣ свои печали. Такимъ образомъ 2-го сентября, когда мистеръ Гарольдъ Трансомъ впервые видѣлся съ Джерминомъ и стряпчій возвратился въ свою контору съ новыми планами въ головѣ насчетъ предстоящихъ выборовъ, мистриссъ Гольтъ въ девять часовъ утра надѣла свою старую шляпку и отправилась къ достопочтенному Руфусу Дайону, пастору часовни индепендентовъ, попросту называемой "Солодовеннымъ подворьемъ".
ГЛАВА IV.
Мистеръ Лайонъ жилъ въ маленькомъ домикѣ, подлѣ входа въ часовню. Распространеніе и благосостояніе диссентеровъ въ Треби привели къ увеличенію часовни, на что были израсходованы всѣ имѣющіеся капиталы и потому ничего не осталось для увеличенія содержанія пастора. Домикъ его былъ такимъ образомъ гораздо менѣе и хуже, чѣмъ жилище приходскаго дьячка. Въ это утро онъ сидѣлъ, какъ обыкновенно, въ низенькой комнатѣ въ верхнемъ этажѣ, называемой его кабинетомъ; подлѣ нея былъ маленькій чуланчикъ, въ которомъ стояла его кровать, такъ что эта комната была вмѣстѣ и спальной. Полки по стѣнамъ были недостаточны, чтобъ совмѣстить все множество его старыхъ книгъ, которыя были разложены по комнатѣ въ кипахъ, такъ что между ними оставались узенькіе проходы. Пасторъ очень любилъ ходить взадъ и впередъ, когда онъ думалъ, а для его маленькихъ ногъ, необремененныхъ другой драпировкой, кромѣ шелковыхъ чулокъ, не нужно было много пространства. Онъ и въ настоящую минуту ходилъ взадъ и впередъ, заложивъ руки за спину, поза, въ которой его тѣло имѣло такое же отношеніе къ его головѣ, какъ нижняя часть каменнаго Гермеса къ высѣченному изображенію на его верхушкѣ. Лицо его было изнурено, старо, но пряди волосъ, падавшіе на шею съ его плѣшивой макушки, были еще каштановые, а его большіе, каріе, близорукіе глаза блестѣли почти прежнимъ юношескимъ огнемъ. При первомъ взглядѣ всякій почелъ бы его за очень страннаго, смѣшного старика; мальчишки часто его преслѣдовали своими насмѣшками, а въ глазахъ многихъ вѣрныхъ приверженцевъ господствующей церкви маленькія ножки и большая голова стараго Лайона дѣлали диссентеризмъ еще безобразнѣе и нелѣпѣе. Но онъ былъ слишкомъ близорукъ, чтобъ замѣтить тѣхъ, которые издѣвались надъ нимъ, слишкомъ разсѣянъ, чтобъ обратить вниманіе на мелочи и дрязги того міра, въ которомъ обращались люди, презиравшіе его; занятый борьбой съ самимъ дьяволомъ по самымъ важнымъ жизненнымъ вопросамъ и вѣчно обдумывая тексты своихъ проповѣдей, ему никогда и не приходило въ голову, какое впечатлѣніе производитъ его маленькая фигура на окружающихъ. Эгоизмъ и злоба были также знакомы доброму Руфусу, но они существовали въ немъ лишь какъ пламенный источникъ, придававшій силу его ученію. Онъ былъ жаркій сторонникъ первобытнаго учрежденія въ христіанской церкви званія дьяконовъ, и его маленькая нервная фигура дрожала съ головы до ногъ, когда онъ слышалъ аргументъ, котораго онъ не могъ опровергнуть. Однимъ словомъ, только въ тѣ минуты чувствовалъ онъ, что у него есть тѣло, когда онъ волновался подъ вліяніемъ какой нибудь тревожной мысли.
Онъ теперь обдумывалъ текстъ своей будущей воскресной проповѣди. Текстъ этотъ походилъ на зерно горчичное; сначала онъ подраздѣлялся только на двѣ части -- "Что было сказано и кто сказалъ", но потомъ эти подраздѣленія разрослись въ громадную, многовѣтвистую рѣчь. Глаза проповѣдника разгорѣлись, улыбка появилась на устахъ и какъ всегда бывало въ тѣ минуты, когда онъ чувствовалъ себя вдохновеннымъ, онъ началъ выражать свои мысли вслухъ, быстро переходя отъ шопота къ громкому, торжественному rallentando.
-- Братіе! Неужели вы думаете, что когда нибудь будетъ поднятъ одинъ великій крикъ за правду, крикъ цѣлаго народа, какъ одного человѣка, подобно голосу архангела, собравшаго во едино всѣхъ жителей неба и земли?-- Неужели вы думаете, что это осуществится, если каждый христіанинъ будетъ искоса поглядывать на то, что дѣлаетъ его сосѣдъ, одѣтый лучше, чѣмъ онъ или будетъ закрывать лице шляпой, чтобъ быть въ состояніи крикнуть, но такъ, чтобъ его никто не слыхалъ. Вы всѣ такъ поступаете. Когда служитель Господа встаетъ, чтобъ возгласить то, что ему вдохнуто свыше, простираете ли вы ваши сердца передъ Словомъ, подобно тому, какъ вы ставите цвѣты подъ падающій дождь? Нѣтъ, одинъ изъ васъ смотритъ во всѣ стороны и нанимаетъ свою душу мелочными вопросами:-- "что думаетъ брать А..?" -- "Довольно ли возвышенно это ученіе для брата Б.?" -- Согласятся ли съ этимъ члены церкви? А другой....
Въ эту минуту дверь отворилась и старая Лиди, служанка пастора, высунулась изъ дверей и прошептала тономъ отчаянія и съ тяжелымъ вздохомъ: -- Мистриссъ Гольтъ желаетъ васъ видѣть; она извиняется, что пришла не во время, но она въ сильномъ горѣ.
-- Лиди, сказалъ мистеръ Лайонъ спокойнымъ разговорнымъ тономъ:-- если тебя испытываетъ злой духъ, то позволь мнѣ попросить тебя, чтобъ ты болѣе не вздыхала. Эта привычка очень поражаетъ и оскорбляетъ мою дочь; она вчера не хотѣла ѣсть супь, ибо увѣряла, что ты надъ нимъ плакала. Такимъ образомъ, ты заставляешь ее легкомысленно относиться къ истинѣ и радуешь врага рода человѣческаго. Если твоя нервная боль въ лицѣ доставляетъ побѣду дьяволу, то выпивай за обѣдомъ немного теплаго элю.-- Я не пожалѣю денегъ.
-- Еслибъ я думала, что, выпивая за обѣдомъ немного теплаго эля, я помѣшала бы милой миссъ Естеръ относиться легкомысленно къ..... но она ненавидитъ запахъ эля.