ГЛАВА XL.
Если Деннеръ подозрѣвала, что пребываніе Эстеръ въ Трансомъ-Кортѣ не было пріятно ея госпожѣ, то невозможно было питать подобнаго подозрѣнія относительно другихъ членовъ семейства. Она и маленькій Гарри производили другъ на друга какое то взаимное очарованіе. Это маленькое созданіе съ пухлыми загорѣлыми щечками, низкимъ лбомъ, большими черными глазами, съ маленькимъ, но рѣзко обозначеннымъ носомъ, вѣчно разыгрывавшее непріятныя шутки съ людьми, которыхъ оно не любило и не отстававшее отъ того, кто ему нравился -- было образцемъ человѣческой породы, какого Эстеръ никогда еще не видывала. Она, въ свою очередь, казалась тоже большой новинкой для Гарри. Съ перваго взгляда ея свѣтлый цвѣтъ лица, голубое платье, веселая улыбка и руки, протянутыя къ нему, сдѣлали на него впечатлѣніе, какъ будто передъ нимъ находилась новаго рода птичка; онъ отскочилъ къ своему дѣдкѣ, какъ онъ называлъ м-ра Трансома, и глядѣлъ на новую гостью во всѣ глаза, какъ удивленный дикій звѣрекъ. Но не успѣла она сѣсть на диванъ въ библіотекѣ, какъ онъ влѣзъ къ ней на колѣни и началъ подвергать ее подробному изслѣдованію, какъ любопытный предметъ изъ естественной исторіи. Онъ дергалъ ея роскошные волосы, и открывъ, что подъ ними было маленькое ушко, сталъ его щипать и дуть въ него; потомъ онъ ухватился за ея косу и съ удовольствіемъ открылъ, что она не приросла къ макушкѣ и могла быть совершенно распущена. Наконецъ видя, что она смѣется, играетъ съ нимъ, цѣлуетъ его и въ шутку отгрызается, однимъ словомъ, что она звѣрекъ понимающій шутку, онъ быстро выбѣжалъ изъ комнаты и заставилъ Доминика принесть для знакомства съ новой гостьей весь его звѣринецъ, состоявшій изъ бѣлой мышки, кроликовъ, птицъ и черной собаченки Моро. Кого любилъ Гарри, того естественно долженъ былъ любить и м-ръ Трансомъ; дѣдка, вмѣстѣ съ большой собакой Нимвродомъ, составляли тоже часть его звѣринца и, быть можетъ, болѣе всѣхъ другихъ онъ ихъ мучилъ и дергалъ. Видя, что Эстеръ весело сносила, какъ мальчикъ трепалъ ее за волосы и что она охотно позволяла бить себя и щипать, старикъ началъ разсказывать ей, своимъ слабымъ дрожащимъ голосомъ, замѣчательные подвиги Гарри: какъ онъ однажды, когда дѣдка спалъ, снялъ съ булавокъ цѣлую коллекцію жуковъ, чтобы посмотрѣть, не полетятъ ли они и потомъ разсерженный ихъ глупостью, собирался ихъ бросить на полъ и растоптать, когда Доминикъ вошелъ въ комнату и спасъ драгоцѣнные образцы; какъ другой разъ подсмотрѣвъ, что м-съ Трансомъ оставила открытымъ свое бюро, въ которомъ она держала лекарства, онъ выдвинулъ всѣ ящики, и почти всѣ лекарства разбросалъ по полу. Но что старый м-ръ Трансомъ считалъ самымъ удивительнымъ доказательствомъ почти сверхестественныхъ способностей маленькаго Гарри, такъ это то, что онъ рѣдко ясно говорилъ, а предпочиталъ издавать какіе то невнятные звуки и соединять по своему безчисленные слоги.
-- Онъ можетъ порядочно говорить, если захочетъ, замѣтилъ м-ръ Трансомъ, полагая очевидно, что Гарри, подобно обезьянамъ, имѣлъ какую нибудь глубокомысленную причину не выражаться по человѣчески.
-- Вы обратите на него вниманіе, прибавилъ онъ, подмигивая Эстеръ и смѣясь въ полголоса,-- вы увидите, что онъ знаетъ настоящее слово для всякаго предмета, но любитъ все называть по своему. Онъ и вамъ скоро дастъ особое названіе.
Когда Гарри казалось положилъ въ своемъ умѣ, что Эстеръ звала Бу, м-ръ Трансомъ моргнулъ ей съ торжествомъ и потомъ шепнулъ, осторожно осматриваясь по сторонамъ, что Гарри никогда не называлъ м-съ Трансомъ, бабушкой, но всегда кусъ-кусъ.
-- Право удивительно, прибавилъ онъ, лукаво ухмыляясь.
Старикъ казалось теперь былъ счастливъ въ новомъ мірѣ, созданномъ для него Доминикомъ и Гарри. Онъ не сидѣлъ болѣе въ заперти въ своей библіотекѣ, но ковылялъ изъ комнаты въ комнату, останавливаясь вездѣ, гдѣ не встрѣчалъ м-съ Трансомъ наединѣ и смотрѣлъ на все съ любопытствомъ.
Безпомощное состояніе м-ра Трансома казалось жалкимъ для Эстеръ привыкшей видѣть въ отцѣ своемъ старость при полной умственной физической дѣятельности. Мысли ея уносились въ прошедшую жизнь м-ра и м-съ Трансомъ, четы столь странно несходной. Могли ли они когда сойдтись, и были ли когда нибудь ихъ отношенія другъ къ другу болѣе дружественны и болѣе разумны? Врядъ-ли. М-ръ Трансомъ по крайней мѣрѣ утѣшался всегда своими жуками, но м-съ Трансомъ?
Эстеръ чувствовала себя совершенно дома въ обществѣ м-съ Трансомъ; она съ удовольствіемъ сознавала, то м-съ Трансомъ восхищалась ею и смотрѣла на нее съ одобреніемъ. Но когда онѣ сидѣли вмѣстѣ въ первые дни ея пребыванія въ Трансомъ-Кортѣ, разговоръ большею частью вертѣлся на томъ, что происходило во время юности хозяйки; она разсказывала въ какомъ платьѣ представлялась ко двору, кто были самыя знатныя и прекрасныя дамы въ то время; она знакомила Эстеръ съ тѣми эмигрантами, которыхъ она знавала, и съ исторію различныхъ титулованныхъ особъ приходившихся съ родни фамиліѣ Лингоновъ, которая, но ея мнѣнію, была гораздо лучше даже старшей линіи Трансомовъ. Бѣдная м-съ Трансомъ, съ ея вѣчно затаеннымъ страхомъ и горечью, все же находила, какую-то прелесть въ подобной гордости, несмотря на то, что нѣкоторыя дѣйствія ея собственной жизни роковымъ образомъ противорѣчили этому чувству. Къ тому же генеалогія входила въ разрядъ доступныхъ для нея понятій и она постоянно толковала объ этомъ предметѣ, подобно тому какъ коноплянка или дроздъ тянетъ всегда одну и гу же ноту. Она не умѣла анализировать предметы, которые выходили изъ круга аристократическихъ семействъ Героновъ изъ Феншора или Баджеровъ изъ Тильбюри. Она никогда, не выглядывала изъ за дымки затмѣвавшей ея жизнь. Во мракѣ, на заднемъ планѣ, виднѣлась въ ея глазахъ огненная гора и скрижали закона; на первомъ планѣ виднѣлась леди Дебари по секрету сплетничавшая объ ней, леди Вивернъ, рѣшавшаяся не приглашать ее болѣе на обѣды. Свѣденія о лингонской геральдикѣ казались Эстеръ сначала довольно интересными; но ей приходило на умъ, что когда она познакомится достаточно съ этимъ предметомъ, то онъ перестанетъ быть пріятной темой для разговоровъ и размышленій; чтоже касается самой м-съ Трансомъ, то зная все это давно, она очевидно должна была чувствовать мрачную пустоту и во время этихъ бесѣдъ.
Несмотря на это, Эстеръ было теперь очень пріятно сидѣть на мягкой мебели, съ работою въ рукахъ, и слушать, какъ м-съ Трансомъ разсказывала своимъ обычнымъ, изысканно великосвѣтскимъ тономъ, семейныя исторіи, казавшіяся Эстеръ настоящими романами. Изъ этихъ разсказовъ, она узнавала какіе бриліанты находились въ семействѣ лорда, двоюроднаго брата м-съ Трансомъ; какъ мужъ бѣдной леди Сары, обезумѣвъ отъ ревности, черезъ мѣсяцъ послѣ свадьбы оттаскалъ за косу это нѣжное, голубоокое созданіе: какъ блестящая Фанни, выйдя за мужъ за провинціальнаго пастора, до того унизилась, что выпрашивала свѣжія яйца у женъ фермеровъ, хотя она очень хорошо помѣстила всѣхъ своихъ шестерыхъ сыновей, пользуясь протекціею вліятельныхъ родственниковъ.