-- Могу я воротиться къ вамъ?
-- Нѣтъ, можетъ быть сынъ придетъ сюда.
-- Могу я спать у васъ въ спальнѣ, эту ночь!
-- Нѣтъ, добрая Деннеръ, я не больна. Вы не можете мнѣ помочь.
-- Вы очень жестоки сударыня.
-- Придетъ время, когда ваша помощь мнѣ будетъ нужна, но теперь поцѣлуйте меня и ступайте.
Маленькая, покорная старушка повиновалось какъ всегда. Ей никогда бы не пришло и въ голову требовать ровной части въ горѣ своей госпожи.
Въ продолженіи двухъ часовъ м-съ Трансомъ лелѣяла надежду, что сынъ ея придетъ. Это была скорѣе не надежда, а ожиданіе возможнаго, хотя и невѣроятнаго. Мало по малу въ ушахъ ея стали какъ бы раздаваться тѣ звуки, которыхъ она ждала такъ пламенно, она стала воображать, что вотъ приближаются по лѣстницѣ шаги, что вотъ заскрипѣла дверь. Ошибаясь и разочаровываясь каждую минуту, она наконецъ встала съ мѣста и подошла къ окну, чтобы придти немного въ себя и собраться съ мыслями. Она увидѣла только длинныя полосы свѣта, падавшія изъ оконъ на траву, услышала только шумъ затворявшихся дверей и засововъ. Тогда она поспѣшно воротилась къ своему креслу и уткнула голову въ подушки. Ни откуда не долетало до нея ни малѣйшаго звука утѣшенія, да и откуда ей могло придти это утѣшеніе?
Сердце ея тогда возстало противъ жестокости ея сына. Когда онъ въ первую минуту отвернулся отъ нея, то это было естественно, ибо онъ не могъ чувствовать ничего, кромѣ удара разразившагося надъ нимъ. Но потомъ возможно ли, чтобъ онъ не почувствовалъ сожалѣнія сына къ матери, возможно ли чтобъ онъ не подумалъ о ея долгихъ годахъ страданія и горя. Воспоминаніе объ этихъ годахъ возбудило въ ея душѣ протестъ противъ жестокости судьбы, каравшей ее одну. Она гнѣвно вскочила съ мѣста. Она не чувствовала раскаянья. Ее поразило слишкомъ тяжелое наказаніе. Всегда бѣдствія разражались надъ ея только головою. Кто чувствовалъ за нее? кто ее сожалѣлъ? Она была одинокая всѣми брошенная. Какое мрачное будущее предстояло ей послѣ такого мрачнаго прошедшаго? Она устремила взглядъ въ темноту ночи, но черная масса деревьевъ и черная линія рѣки казались ей только частью ея мрачной жизни.
Неожиданно она увидѣла на каменной балюстрадѣ балкона, выходившаго изъ комнаты Эстеръ, отраженіе свѣчки, которая двигалась взадъ и впередъ по комнатѣ. Значитъ Эстеръ не спала и была еще на ногахъ. Сказалъ ли ей Гарольдъ о томъ, что произошло между ними? Гарольдъ былъ очень привязанъ къ этому юному созданію, которое всегда нѣжно и почтительно обходилось съ его матерью. Въ ея юномъ сердцѣ вѣроятно гнѣздилось состраданіе, она могла быть любящей дочерью, могла не преслѣдовать той, которую уже преслѣдовала судьба. Гордая женщина жаждала состраданія, сожалѣнія. Она тихонько отворила дверь, но достигнувъ комнаты Эстеръ, она неожиданно остановилась. Она еще никогда въ жизни, не вымаливала состраданія, никогда еще не навязывалась на любовь. И долго ходила бы она по корридору, какъ мятежный духъ незнающій покоя, еслибъ Эстеръ какъ бы угадавъ ея мысли, не спасла ее отъ необходимости постучаться къ ней въ дверь.