-- Да, ужь давно; онъ всталъ ранѣе обыкновеннаго.
-- Позовите его сюда. Скажите, что я прошу его прійдти.
Черезъ нѣсколько минутъ въ комнату вошелъ Гарольдъ; Эстеръ стояла теперь опершись на то самое кресло, на которомъ наканунѣ сидѣла его мать. Онъ былъ внѣ себя отъ удивленія иногда Эстеръ, подойдя къ нему, протянула руку, то онъ въ смущеніи пробормоталъ:
-- Боже мой! Какъ вы не хороши на взглядъ! Вы сидѣли всю ночь съ матушкой?
-- Да. Она теперь спитъ, отвѣчала Эстеръ.
-- Сказала она вамъ что нибудь? спросилъ Гарольдъ.
-- Нѣтъ... только сказала что очень несчастна. О! я бы кажется съ радостью перенесла много горя, чтобъ избавить ее отъ новыхъ страданій.
Болѣзненная дрожь пробѣжала по всему тѣлу Гарольда, и на лицѣ его показался тотъ мимолетный румянецъ, котораго невозможно представить на картинѣ. Эстеръ сложила свои руки съ видомъ мольбы и застѣнчиво, хотя пламенно, произнесла.
-- Я ничего такъ не желала... съ тѣхъ поръ... какъ живу здѣсь... я ничего такъ не желаю въ эту минуту, какъ чтобъ вы сѣли подлѣ нея и чтобъ она увидѣла васъ, когда проснется.
Потомъ съ тонкимъ женскимъ инстинктомъ она прибавила, тихонько взявъ его за рукавъ: -- я знаю, что вы пришли бы сами. Я знаю, что вы намѣревались придти. Но она теперь спитъ. Сядьте тихонько прежде чѣмъ она проснется.