-- Нѣтъ сэръ, отвѣчалъ Феликсъ; я напротивъ говорю, учите правдѣ сколько можете, но правдѣ и только правдѣ, откуда бы ее не брали. И то ужь довольно трудно усвоить себѣ правду безъ всякихъ прикрасъ, а еще труднѣе вбить ее въ мозги грошовому лавочничьсму поколѣнію, которое по большей части наполняетъ ваши часовни.
-- Молодой человѣкъ! сказалъ мистеръ Лайонъ, останавливаясь передъ Феликсомъ. Онъ говорилъ скоро, какъ всегда, исключая тѣхъ случаевъ, въ которые онъ былъ очень взволнованъ; умъ его былъ переполненъ тѣмъ, что онъ хотѣлъ высказать и мысли его, какъ бы рождались, облеченныя въ слово: -- Я говорю не въ свою пользу, ибо я не только не желаю, чтобы люди думали обо мнѣ лучше, чѣмъ я имъ кажусь, но я сознаю столько въ себѣ дурного, что терпѣливо перенесу даже неуваженіе людей, основанное на первомъ поверхностномъ взглядѣ. Я говорю не для того, чтобъ требовать уваженія къ своимъ лѣтамъ и званію -- не для того, чтобъ укорять васъ, но чтобъ васъ предостеречь. Очень хорошо, что вы говорите просто, откровенно и я не изъ тѣхъ, которые хотятъ заставить молодежь смиренно молчать до тѣхъ поръ, какъ она, сдѣлавшись старостью, получитъ право говорить вдоволь; вѣдь самый юный изъ друзей Іова упрекалъ его, а сколько мудрости было въ этомъ упрекѣ, а престарѣлый Илій былъ наученъ кѣмъ?-- ребенкомъ Самуиломъ. Говоря объ этомъ, я долженъ себя очень строго сдерживать, ибо мысли въ моей головѣ клокочутъ огнемъ, а слова такъ и рвутся съ языка. Сознавая всю вредность этой страсти -- говорить безъ умолку, я молю небо ниспослать мнѣ способность слушать, которую я считаю величайшею благодатью. Несмотря на это, мой юный другъ, и обязанъ, какъ уже сказалъ, предупредить васъ. Соблазны, которые все чаще одолѣваютъ людей съ большими способностями и умомъ -- это гордость и презрѣніе къ тѣмъ слабымъ орудіямъ Промысла, которые избраны для пораженія сильныхъ и могучихъ. Презрѣнно надутыя ноздри и высоко поднятая голова не вдыхаютъ въ себя благоуханій, усѣевающихъ путь правды. Умъ всегда готовый презирать и осуждать...
Въ эту минуту дверь отворилась и мистеръ Лайонъ остановился, чтобъ посмотрѣть, кто вошелъ, но у видавъ, что это была только Лиди съ чайнымъ приборомъ, продолжалъ:
-- Такой умъ,-- по моему есть сжатый кулакъ, который можетъ наносить удары, но не въ состояніи ни взять, ни удержать ничего драгоцѣннаго, хотя бы это была небесная манна.
-- Я васъ понимаю сэръ, сказалъ Феликсъ, добродушно протягивая руку старику, который, произнося послѣднія слова съ неожиданною торжественностью, подошелъ совсѣмъ близко къ нему,-- но я ни мало не желаю поднять кулака на васъ.
-- Ну, ну, сказалъ мистеръ Лайонъ, пожимая протянутую ему руку:-- мы, я надѣюсь, покороче познакомимся и извлечемъ обоюдную пользу изъ этого общенія. Вы останетесь у насъ и выпьете чашку чаю; мы пьемъ чай по середамъ позже обыкновеннаго, потому что моя дочь въ этотъ день даетъ французскій урокъ, но теперь она уже вѣрно возвратилась и вскорѣ придетъ дѣлать чай.
-- Благодарствуйте, я останусь, сказалъ Феликсъ побуждаемый не любопытствомъ увидѣть дочь пастора, но удовольствіемъ, которое доставляло ему общество самого пастора, потому что его странныя манеры и прозрачность рѣчей придавали какую то прелесть даже его слабости. Дочь его вѣрно была какая нибудь жеманная миссъ, опрятная, чувствительная, но все въ мелочной женской рамкѣ, что конечно также мало интересовало Феликса, какъ біографіи набожныхъ женщинъ и вышиванье, на сколько онѣ допускаются съ серьезнымъ характеромъ Нонконформистокъ.
-- Я, быть можетъ, слишкомъ рѣзко люблю выражаться, продолжалъ Феликсъ: френологъ въ Гласго сказалъ, что у меня есть шишка уваженія къ людямъ, одинъ же изъ присутствующихъ, знавшій меня коротко, громко засмѣялся и сказалъ, что я самый безпощадный обличитель на свѣтѣ. Это потому, отвѣчалъ мой френологъ, что шишка идеальности чрезвычайно развитая, мѣшаетъ ему найдти что нибудь достаточно совершенное, достойное уваженія. Я конечно опустилъ уши и замоталъ хвостомъ при этой ласкѣ.
-- Да, да, я также подвергалъ свою голову изслѣдованіямъ и получилъ почти такіе же результаты. Я боюсь, что это пустое тщеславное исполненіе языческой доктрины "познай себя" слишкомъ часто доводитъ до самоувѣренности, которая будетъ существовать даже при отсутствіи плодовъ, по которымъ только можно судить о достоинствѣ дерева. Однако... Эстеръ, моя милая, это мистеръ Гольтъ, знакомство съ которымъ мнѣ уже доставило много удовольствія. Онъ будетъ у насъ пить чай.
Эстеръ слегка поклонилась и, пройдя черезъ комнату, взяла свѣчку и поставила ее подлѣ подноса. Феликсъ всталъ и также поклонился съ видомъ равнодушія, которое, быть можетъ, было преувеличено, благодаря тому, что онъ внутренно былъ очень удивленъ. Дочь пастора была вовсе не тѣмъ созданіемъ, какимъ онъ ее себѣ представлялъ. Она совершенно противорѣчила его понятію о пасторскихъ дочеряхъ вообще и хотя онъ ожидалъ встрѣтить нѣчто очень непривлекательное, все же это противорѣчіе факта съ его идеей непріятно его поразило. Очень нѣжное благоуханіе, напоминавшее слегка садъ полный цвѣтовъ, распространялось ею по комнатѣ. Онъ рѣшался не замѣчать ее, но онъ какъ-то чувствовалъ легкіе шаги маленькихъ ножекъ, длинную гордую шею и роскошные волосы, ниспадавшіе блестящими прядями и вьющимися локонами. Все это указывало ему, что передъ нимъ свѣтская дама и онъ еще тверже рѣшался обращать на нее какъ можно менѣе вниманія. Свѣтская дама казалась ему всегда непривлекательнымъ существомъ, но свѣтская дама, въ видѣ дочери стараго пуританина, была для него особенно непріятна.