-- Шутка шуткѣ рознь, возразилъ дворецкій, выходя изъ себя,-- я думаю ужь довольно острили надъ моимъ именемъ. Но если уже пошелъ разговоръ объ именахъ, то я знаю людей, которыхъ зовутъ христіанами, а они далеко не христіане.
-- Ну, ужь это не шутка, сказалъ помощникъ фельдшера; перестаньте, Скэльсъ.
-- Конечно, это не шутка. Я не паяцъ, чтобъ все шутить. Я оставляю это другимъ христіанамъ, которые могутъ сдѣлать все, и бывали вездѣ, быть можетъ и въ рабочихъ домахъ, которые пришли богъ знаетъ откуда и стараются вкрасться въ милость господъ, помимо людей, гораздо болѣе достойныхъ.
Въ гнѣвномъ краснорѣчіи м-ра Скэльса было болѣе логической послѣдовательности, чѣмъ казалось съ перваго взгляда, ибо нѣкоторыя звѣнья изъ цѣпи доводовъ остались въ глубинѣ его души, какъ часто случается въ пламенныхъ рѣчахъ. Все общество съ нетерпѣніемъ ожидало развязки этой стычки. Очевидно, должно было случиться нѣчто вполнѣ достойное общаго вниманія. При совершенномъ упадкѣ старыхъ британскихъ боевъ, ссора между двумя джентльменами была тѣмъ любопытнѣе, и хотя никто не желалъ бы самъ вступить въ драку съ Скэльсомъ, но всѣ охотно присутствовали бы при его пораженіи. Но къ общему удивленію, Христіанъ не былъ нисколько затронутъ дерзостью Скэльса. Онъ прехладнокровно вынулъ платокъ, вытеръ себѣ губы и послѣ минутнаго молчанія, спокойно сказалъ:
-- Я не хочу ссориться съ вами, Скэльссъ. Подобные разговоры не приносятъ никакой пользы. Отъ нихъ у васъ лицо багровѣетъ, а вы и то склонны къ удару. При томъ, это совершенно уничтожаетъ всякое веселье. Поэтому, лучше поносите меня за глаза, это и насъ не такъ разстроитъ, да и мнѣ сдѣлаетъ болѣе вреда. Прощайте, предоставляю вамъ полную свободу, а я пойду поиграть съ дамами въ вистъ.
Когда дверь затворилась за Христіаномъ, м-ръ Скэльсъ былъ такъ разстроенъ, что не могъ сказать ни слова. Всѣ остальные были также болѣе или менѣе смущены.
-- Удивительный человѣкъ! сказалъ м-ръ Краудеръ въ полголоса своему сосѣду, садовнику. М-ръ Филиппъ, кажется, взялъ его изъ чужихъ краевъ. Не такъ ли?
-- Онъ былъ курьеромъ, отвѣчалъ садовникъ:-- и понатерся таки знатно. Судя по его словамъ, а онъ иногда со мною бываетъ очень откровененъ, онъ нѣкогда находился въ такомъ общественномъ положеніи, что даже дрался на дуэли.
-- Ага, вотъ отчего онъ такой хладнокровный, замѣтилъ м-ръ Краудеръ.
-- Онъ то, что я называю нахаломъ, сказалъ м-ръ Сиркомъ, въ полголоса м-ру Фильмору, помощнику фельдшера,-- онъ всегда готовъ васъ заговорить всякими пустяками, не имѣющими смысла; по моему онъ ужъ слишкомъ рѣчистъ.