-- О, Томъ, пожалуйста, перестань! воскликнула Магги съ ужасомъ, отскакивая отъ него въ противоположный уголъ.-- Право я закричу! перестань! Зачѣмъ это я пришла наверхъ!
На уголкахъ рта у Тома показалась теперь улыбка самодовольствія, которую вдругъ сдержала суровость великаго воина. Медленно, чтобъ не надѣлать шуму, онъ опустилъ ножны на полъ и потомъ сказалъ строго:
-- Я герцогъ Уэллингтонъ! Маршъ! и притопнулъ правою ногою, устремивъ палашъ все еще противъ Магги, которая, дрожа, съ слезами на глазахъ, взлѣзла на кровать, чтобъ быть подальше отъ него.
Томъ, совершенно-счастливый, найдя себѣ зрителя своихъ воинственныхъ подвиговъ даже въ лицѣ Магги, продолжалъ со всею силою выдѣлывать всѣ пріемы, какъ этого должно было ожидать отъ герцога Уэллингтона.
-- Томъ, я этого не могу вынести, я закричу! сказала Магги, при первомъ движеніи палаша: -- ты заколешься; ты отрубишь себѣ голову.
-- Разъ -- два! сказалъ Томъ рѣшительно, хотя на двухъ, кисть у него задрожала:-- три, вышло еще слабѣе и палашъ теперь опустился. Магги закричала: палашъ упалъ остріемъ на ногу Тома и, минуту спустя, онъ самъ повалился. Магги слѣзала съ постели, продолжая кричать, и вдругъ послышались шаги, приближавшіеся къ комнатѣ. Мистеръ Стелингъ пришелъ первый изъ своего кабинета сверху. Онъ нашелъ обоихъ дѣтей на полу. Томъ впалъ въ обморокъ и Магги трясла его за воротъ курточки, продолжая кричать. Бѣдное дитя! она думала, что онъ умеръ, и все-таки она трясла его, какъ-будто надѣясь этимъ возвратить его къ жизни. Чрезъ минуту она рыдала отъ радости, потому-что Томъ открылъ глаза: она не могла еще сожалѣть о его больной ногѣ: она была такъ счастлива его оживленіемъ.
ГЛАВА VI. Любовная сцена
Бѣдный Томъ героически выдержалъ свою боль и рѣшился сказать про Паультера, сколько это было неизбѣжно; пять шилинтовъ остались тайною даже для Магги. Но на сердцѣ у него была страшная тягость, такая страшная, что онъ не смѣлъ даже сдѣлать вопроса, опасаясь услышать роковое "да". Онъ не смѣлъ спросить доктора иди мистера Стелинга: "буду ли я хромать, сэръ". Онъ достаточно владѣлъ собою, чтобъ не кричать отъ боли; но когда его нога была перевязана и онъ остался одинъ съ Магги, сидѣвшею у его постели, они оба начали плакать, положивъ свои головы на одну подушку. Томъ думалъ про-себя, что онъ будетъ ходить на костыляхъ, какъ сынъ кузнеца; а Магги, неугадывавшая, что у него было на умѣ, плакала для компаніи; ни доктору, ни мистеру Стелингу не пришло въ голову предупредить эти опасенія Тома и обнадежить его отрадными словами. Но Филиппъ высмотрѣлъ, когда докторъ ушелъ и, отведя въ сторону мистера Стелинга сдѣлалъ ему именно тотъ самый вопросъ, котораго не рѣшался предложить Томъ.
-- Извините меня, сэръ, мистеръ Аскернъ не говоритъ, что Томъ будетъ хромать?
-- О, нѣтъ, нѣтъ! сказалъ мистеръ Стелингь: -- только на время.