-- Какъ вы думаете, сэръ, говорилъ онъ это Тёливеру?
-- Нѣтъ, объ этомъ ему ничего не было говорено.
-- Могу я пойти и сказать ему объ этомъ, сэръ?
-- Конечно, теперь вы мнѣ напомнили: пожалуй, онъ еще тревожится этимъ. Подите въ его спальню, только не дѣлайте шума.
Филиппу сейчасъ пришло въ голову, когда онъ услышалъ про этотъ случай "не будетъ ли Тёливеръ хромать? Тяжело это будетъ для него, и непрощенныя до-сихъ-поръ оскорбленія Тома теперь были сглажены сожалѣніемъ о немъ. Филиппъ чувствовалъ, что состояніе отчужденія теперь миновало, что страданія и грустное лишеніе сближало ихъ. Его воображеніе не останавливалось на внѣшности несчастья, на будущемъ его вліяніи на жизнь Тома; но ему живо представилось, что чувствовалъ Томъ: ему было только четырнадцать лѣтъ, но эти годы возросли среди сознанія тяжелой участи.
-- Мистеръ Аскернъ говоритъ, что скоро вы совсѣмъ выздоровѣете, Тёливеръ, сказалъ онъ робко, подходя тихо къ постели Тома.-- Я сейчасъ спрашивалъ у мистера Стеллинга и онъ говоритъ, что вы будете ходить такъ же хорошо, какъ и прежде.
Томъ посмотрѣлъ, задержавъ на минуту дыханіе, какъ это бываетъ отъ внезапной радости; потомъ онъ вздохнулъ и взглянулъ своими голубо-сѣрыми глазами прямо въ лицо Филиппу, какъ не дѣлалъ онъ этого слишкомъ двѣ недѣли. Это извѣстіе только открыло Магги возможность несчастья, о которомъ она прежде не думала и она проникла къ Тому и снова начала плакать.
-- Не будь такая глупая, Магги, сказалъ Томъ нѣжно, чувствуя опять свою храбрость:-- я скоро буду здоровъ.
-- Прощайте, Тёливеръ, сказалъ Филиппъ, протягивая свою крошечную руку, которую Томъ сейчасъ же сжалъ своими массивными пальцами.
-- Послушайте, Уокимъ, сказалъ Томъ:-- попросите мистера Стелинга, чтобъ онъ вамъ позволилъ иногда приходить сюда посидѣть со мною, пока я оправлюсь: вы мнѣ будете разсказывать про Роберта Брюса, что вы знаете.