-- Хорошо, хорошо! сказалъ мистеръ Тёливеръ: -- если онъ съ тобою добръ и ты будь добръ къ нему. Онъ бѣдный-горбунъ и весь пошелъ по своей матери. Но только не слишкомъ дружись съ нимъ: въ немъ также есть и отцовская кровь. Ей-ей! и сѣрый жеребенокъ подъ-часъ лягнетъ не хуже воронаго жеребца.
Противоположные характеры двухъ мальчиковъ исполнили, чего не могло произвести одно наставленіе мистера Тёливеръ: несмотря на новыя ласки Филиппа и на взаимность Тома во время его болѣзни, никогда не были они близкими друзьями. Когда Магги уѣхала и Томъ началъ ходить попрежнему, теплота дружбы, возбужденная сожалѣніемъ и благодарностью, замерла постепенно и оставила ихъ въ прежнихъ отношеніяхъ другъ къ другу. Филиппъ часто бывалъ раздражителенъ и гордъ, и добрыя впечатлѣнія Тома, мало-по-малу отодвинулись на задній планъ; ихъ замѣстили подозрительность и нерасположеніе къ чудаку и горбуну, сыну мошенника. Если жаръ преходящаго чувства связываетъ вмѣстѣ мальчиковъ и большихъ, то они должны быть сдѣланы изъ однороднаго состава, удобосмѣшиваемаго, или они снова распадутся, когда жаръ остынетъ.
ГЛАВА VII. Золотыя ворота пройдены
Такимъ образомъ Томъ просуществовалъ въ Кингс-Лартонѣ до пятаго полугодія, когда ему минулъ шестнадцатый годъ; между-тѣмъ, Магги росла въ пансіонѣ у миссъ Фирнисъ, въ старинномъ городѣ Лэс-Гамѣ, съ быстротою вызывавшею постоянныя порицанія ея тётокъ. Въ первыхъ письмахъ къ Тому она всегда поминала Филиппа и дѣлала о немъ многіе вопросы, на которые Томъ отвѣчалъ очень-коротко. Съ сожалѣніемъ она слышала, на праздникахъ, какъ Томъ снова о немъ отзывался, говоря, что Филиппъ былъ попрежнему чудакъ и часто сердился: она видѣла ясно, они не были уже друзьями; и когда она напоминала Тому, что онъ долженъ всегда любить Филиппа, который къ нему былъ такъ добръ, когда у него болѣла нога, онъ отвѣчалъ:
-- Это не моя вина, я ему ничего не дѣлаю.
Она едва видѣла Филиппа въ остальное время своей школьной жизни. Въ лѣтнія каникулы онъ всегда бывалъ на берегу моря, для своего здоровья, и на Рождествѣ она могла встрѣчаться съ нимъ только на улицахъ Ст.-Оггсъ. Когда они встрѣтились, она припомнила свое обѣщаніе поцаловать его; но, какъ молодая леди, учившаяся въ пансіонѣ, она знала теперь, что такое привѣтствіе было неприлично и что Филиппъ не ожидалъ его. Обѣщаніе осталось неисполненнымъ, какъ многіе другіе мечтательные обѣты нашего дѣтства, неисполненнымъ, подобно обѣтамъ, сдѣланнымъ въ Эдемѣ, когда времена года еще не были разграничены, и розовый цвѣтъ росъ на одномъ стеблѣ рядышкомъ съ спѣющимъ персикомъ, и которые невозможно было исполнить разъ, когда были пройдены золотыя врата.
Но когда отецъ дѣйствительно началъ давно-ожидаемый процесъ и Уокимъ сталъ дѣйствовать противъ него, какъ агентъ Пивара и стараго Гари, даже и Магги почувствовала тогда, что едвали прежняя дружба съ Филиппомъ можетъ возстановиться. Самое имя Уокима сердило ея отца и она слышала, какъ онъ говорилъ, что если этому горбуну достанется отцовское богатство, неправильно-добытое, то проклятіе будетъ надъ нимъ.
-- Знайся съ нимъ какъ-можно-менѣе въ школѣ, говорилъ онъ Тому, которому легко было повиноваться теперь этому приказанію. потому-что у мистера Стединга около этого времени явились два новые воспитанника. Этотъ джентльменъ подымался въ свѣтѣ, хотя и не съ быстротою метеора, какъ этого ожидали восторженники его краснорѣчія, но все-таки велъ свои дѣла достаточно-хорошо и имѣлъ возможность увеличивать свои расходы въ постоянной несоразмѣрности съ доходомъ.
Воспитаніе Тома совершалось съ однообразіемъ фабрики; умъ его продолжалъ лѣниво двигаться, какъ и прежде, въ средѣ неинтересныхъ и малопонятныхъ для него идей. Каждую вакацію привозилъ онъ домой рисунки, изображавшіе атласные пейзажи, акварели съ яркою зеленью и тетради съ упражненіями и проблемами, очень-красиво написанными, потому-что всѣ способности его были сосредоточены на каллиграфіи. Каждую вакацію онъ также привозилъ домой одну или двѣ новыя книги, показывавшія его успѣхи въ исторіи, христіанскомъ ученіи и латинской литературѣ, и эти успѣхи имѣли свои послѣдствія, кромѣ обладанія книгъ. Уши и языкъ Тома привыкли ко многимъ словамъ и фразамъ, которыя обыкновенно принимаются за признаки образованности; и хотя онъ и не занимался особенно-прилежно своими уроками, но они оставили все-таки осадокъ неопредѣленныхъ, отрывочныхъ и безполезныхъ свѣдѣній. Мистеръ Тёливеръ, видя такіе признаки воспитанія, которые были выше его критики, находилъ его совершенно-удовлетворительнымъ; иногда онъ, правда, замѣчалъ, что Тома вовсе не учили съемкѣ плановъ и мало занимали счетоводствомъ; но никогда не жаловатся онъ про это мистеру Стелингу. Ученье было такое курьёзное дѣло; и еслибъ онъ взялъ Тома, куда бы онъ могъ его помѣстить?
Около этого времени, когда Томъ началъ свое послѣднее полугодіе въ Кингс-Лартонѣ, лѣта сдѣлали въ немъ большую перемѣну съ-тѣхъ-поръ, какъ мы видѣли его въ первый разъ, по возвращеніи изъ академіи Якобса. Теперь это былъ высокой молодой человѣкъ, ловко-державшій себя и говорившій безъ особенной застѣнчивости. Онъ носилъ уже фракъ и стоячіе воротнички, и слѣдилъ за своею губою, съ жаркимъ нетерпѣніемъ каждое утро посматривая на свою дѣвственную бритву, которою онъ запасся еще въ прошедшіе праздники. Филиппъ оставилъ школу еще прошлую осень, чтобъ имѣть возможность провести зиму на югѣ для своего здоровья. И эта перемѣна еще болѣе развила въ Томѣ неопредѣленное радостное чувство, которое обыкновенно пробуждается въ послѣдніе мѣсяцы передъ выходомъ изъ школы. Въ эту четверть, можно было также надѣяться, кончится процесъ отца: такая перспектива еще увеличивала удовольствіе, потому-что Томъ, составившій себѣ мнѣніе о дѣлѣ по разсказамъ отца, не имѣлъ ни малѣйшаго сомнѣнія, что Пиваръ долженъ его проиграть.