-- Все-равно, Магги, сказалъ онъ, придавая своему лицу то выраженіе, которое онъ обыкновенно принималъ, когда желалъ казаться строгимъ.-- Ты всюду вмѣшиваешься и хочешь быть выше меня и выше всѣхъ. Я уже не разъ хотѣлъ тебѣ это замѣтить. Тебѣ вовсе не шло такъ говорить съ дядями и тётками; предоставь ужь мнѣ попеченіе о матушкѣ и о тебѣ и не суйся сама впередъ. Ты думаешь, что ты все знаешь лучше всѣхъ, а выходитъ, что всегда ошибаешься. Повѣрь, я могу судить получше тебя.
Бѣдный Томъ! онъ самъ еще недавно долженъ былъ выслушивать длинное наставленіе, почувствовать свою слабость. Его самонадѣянная природа требовала излить на какой-нибудь посторонній предметъ накипѣвшую въ немъ желчь, и теперь представлялся удобный случай показать свое превосходство. Яркій румянецъ выступилъ на лицѣ Магги, губы ея дрожали отъ внутренней борьбы гнѣва и любви, и еще какого-то неяснаго чувства уваженія и удивленія къ Тому. Она не тотчасъ отвѣчала; очень-сердитыя слова вертѣлись у нея на губахъ, но она удержалась и наконецъ сказала:
-- Ты, кажется, думаешь Томъ, что я очень высокомѣрна, что я много о себѣ думаю, когда это мнѣ и въ голову не приходитъ. Я и не думаю ставить себя выше тебя. Я знаю, что ты велъ себя гораздо-лучше вчера. Но только ты всегда такъ грубо со мною обходишься.
При этихъ послѣднихъ словахъ ея негодованіе снова начало возрастать.
-- Нѣтъ, я вовсе не грубъ, строго и рѣшительно сказалъ Томъ.-- Я всегда ласковъ съ тобою, и всегда буду ласковъ и буду беречь тебя. Только ты должна слушаться меня.
Въ эту минуту вошла ихъ мать, и Магги бросилась вонъ изъ комнаты наверхъ, чтобъ скрыть слезы, которыя готовы были хлынуть у нея изъ глазъ. То были горькія слезы. Всѣ на свѣтѣ, казалось, были такъ грубы и неласковы въ обращеніи съ нею. Не было ни любви, ни снисходительности. Въ книжкахъ она привыкла читать о людяхъ, которые были нѣжны и пріятны въ обращеніи, о людяхъ, которые считали удовольствіемъ дѣлать пріятное другимъ и которые не осуждали тѣхъ, кого любили, желая тѣмъ именно выразить свою любовь. Но Магги чувствовала, что внѣ кипящаго міра, въ жизни дѣйствительной, не было такого счастья. Ей казалось, что люди обходятся всего-лучше съ тѣми, кого они не любятъ и съ кѣмъ не имѣютъ дѣла. А если въ жизни нѣтъ любви, что жь въ ней оставалось для Магги? Только бѣдность и мелочная печаль ея матери, да, можетъ-быть, еще раздирающая сердце безпомощность отца. Никогда отчаяніе не бываетъ такъ полно, какъ въ годы юности, хотя оно и кажется намъ смѣшнымъ.
Магги, въ ея коричневомъ платьецѣ, съ заплаканными глазами и заброшенными назадъ кудрями, Магги, сидѣвшая у изголовья своего отца и грустно смотрѣвшая на стѣны отцовской спальни, составлявшей весь ея міръ, была созданіе полное пылкихъ и страстныхъ стремленій ко всему прекрасному и доброму.
Не удивительно, что, при такомъ разладѣ внутренняго и внѣшняго міра, происходятъ болѣзненныя столкновенія.
ГЛАВА VI. Имѣющая цѣлью опровергнуть народный предразсудокъ, что не слѣдуетъ дарить ножа
Въ это темное декабрское время продажа домашней утвари продолжалась до половины другаго дня. Г. Тёливеръ, который, въ минуты сознанія начиналъ-было уже выказывать нѣкоторую раздражительность, часто, впослѣдствіи, переходившую въ летаргическую неподвижность и нечувствительность, лежалъ въ этомъ среднемъ между жизнью и смертью состояніи во все продолженіе тѣхъ тяжелыхъ часовъ, когда шумъ распродажи внятно доходилъ до его комнаты. Г. Тёрнбуль рѣшилъ, что менѣе-опасно оставить его тамъ, гдѣ онъ былъ, нежели перевести въ хижину Луки, какъ то предлагалъ добрый Лука, полагая, что нехорошо будетъ, если его господина разбудятъ шумомъ аукціона; жена же и дѣти просидѣли въ тишинѣ въ той же комнатѣ надъ длинною, вытянутою фигурою на кровати, боясь замѣтить на этомъ блѣдномъ лицѣ отголосокъ тѣхъ звуковъ, которые столь упорно и томительно поражали ихъ собственный слухъ. Но наконецъ это время горькой дѣйствительности и напряженнаго ожиданія миновало. Рѣзкіе звуки голоса, почти столь же металлическіе, какъ и слѣдовавшіе за ними удары молотка, стихли; топотъ шаговъ на камнѣ замеръ. Блѣдное лицо г-жи Тёливеръ постарѣло на десять лѣтъ въ эти послѣдніе тридцать часовъ. Мысли этой бѣдной женщины были заняты отгадываніемъ тѣхъ ударовъ молотка, которые соотвѣтствовали ея любимымъ предметамъ; сердце ея сжималось при мысли, что ея вещи, одна за другой, будутъ ходить по рукамъ въ трактирѣ "Золотаго Льва", какъ нѣкогда принадлежавшія ей, и тѣмъ не менѣе она во все это время должна была сидѣть спокойно и ни однимъ знакомъ не обнаруживать внутренняго волненія. Подобныя ощущенія проводятъ морщины на лицахъ, дотолѣ гладкихъ, и увеличиваютъ бѣлыя полосы въ волосахъ, которые нѣкогда казались облитыми яркимъ солнечнымъ свѣтомъ. Уже въ три часа Кассія, эта добродушная, но сварливая горничная, которая смотрѣла на всѣхъ приходившихъ на аукціонъ, какъ на личныхъ враговъ своихъ, и считала, что грязь, нанесенная ихъ ногами, особенно низкаго достоинства, начала скрести и чистить съ энергіей, сильно-поддерживаемой безпрерывнымъ ворчаньемъ вполголоса противъ народа, который приходилъ раскупать чужія вещи, и которому ничего не стоитъ царапать краснаго дерева столы, за которыми сиживали люди почище ихъ. Она не терла безъ разбора, такъ какъ тѣ, которые должны были придти за своими покупками, снова нанесли бы той же злокачественной грязи; поэтому она занималась только тѣмъ, что старалась съ помощью чистоты и кое-какой мебели, выкупленной для семейства, придать гостиной -- гдѣ передъ тѣмъ сидѣлъ судья, "эта свинья, курящая трубку" -- сколь возможно, видъ скромнаго комфорта. Здѣсь, рѣшила Кассія, будутъ сегодня вечеромъ пить чай госпожа и ея дѣти. Было между пятью и шестью часами, то-есть около того времени, когда обыкновенно пили чай, когда она пришла наверхъ и сказала, что кто-то спрашиваетъ мастера Тома. Тотъ, кто желалъ его видѣть, былъ въ кухнѣ и въ первыя минуты при несовершенномъ свѣтѣ очага и свѣчки, Томъ не могъ отдать себѣ даже смутнаго отчета въ знакомствѣ съ широкоплечей и энергической личностью, которая могла быть годами двумя старѣе его самого и глядѣла на него большими голубыми глазами, окруженными веснушками, непрерывно дергая за нѣсколько курчавыхъ, рыжихъ прядей волосъ, съ явнымъ желаніемъ выказать тѣмъ свое почтеніе. Низкая клеенчатая шляна и блестящій слой грязи на остальной части его костюма показывали, что незнакомецъ имѣлъ дѣло съ лодками; но все это ничего не напоминало Тому.