Однакожь было ясно, что мистеръ Динъ былъ расположенъ къ семейству Тёливеровъ. Однажды онъ привезъ съ собой Люси, пріѣхавшую домой на Рождество, и она прижала свою бѣлокурую головку къ загорѣлой щекѣ Магги, покрывая ее поцалуями и слезами. Эти нѣжненькія, бѣленькія дѣвочки нерѣдко поддерживаютъ мягкія и нѣжныя чувства въ сердцѣ не одного грубаго фермера и, быть-можетъ, что, исполненные живѣйшаго участія, разспросы Люси о ея бѣдныхъ двоюродныхъ братьяхъ и сестрахъ не мало способствовали къ тому, что дядя Динъ поспѣшилъ пріисканіемъ Тому временной должности въ магазинѣ и доставленіемъ ему вечернихъ уроковъ по бухгалтерской и счетной части.
Это обрадовало бы молодаго человѣка и нѣсколько поддержало бы въ немъ надежды, еслибъ въ то же время его не поразило извѣстіе, что отецъ его совершенный банкротъ; по-крайней-мѣрѣ, что приходилось просить его кредиторовъ довольствоваться уменьшенной платой, а это, по понятію Тома, незнакомаго съ техническимъ взглядомъ и, дѣломъ, было равносильно банкротству. Про отца его должны были говорить не только то, что онъ потерялъ свое состояніе, но что онъ оказался несостоятельнымъ -- слово, которое въ глазахъ Тома имѣло самое невыгодное значеніе. За удовлетвореніемъ всѣхъ взысканій оставались еще дружескій вексель мистера Гора, недоимка въ банкѣ и еще нѣкоторые другіе долги, такъ-что все это вмѣстѣ было слишкомъ-непропорціонально къ имѣющимся средствамъ и уплата не могла быть болѣе десяти или двѣнадцати шиллинговъ за фунтъ, какъ рѣшительно объявилъ мистеръ Динъ, сжимая губы; и слова его произвели на Тома дѣйствіе обжога и оставили въ его сердцѣ жгучую и постоянную боль. Онъ сильно нуждался въ чемъ-нибудь, что бъ могло поддержать въ немъ бодрость въ виду новыхъ неблагопріятныхъ обстоятельствъ. Онъ неожиданно изъ роскошнаго, устланнаго коврами кабинета мистера Стеллинга, и отъ воздушныхъ замковъ въ школѣ передъ выпускомъ, былъ перенесенъ къ хлопотамъ съ мѣшками и кожами и товариществу съ грубыми людьми, подлѣ него съ шумомъ и трескомъ скатывающими какія-нибудь огромныя тяжести. Первый шагъ его въ жизни была суровая, пыльная и шумная работа, принуждавшая его обходиться безъ чая, чтобъ оставаться въ Сент-Оггсѣ и взять тамъ вечерній урокъ у стараго безрукаго конторщика въ комнатѣ, пропитанной запахомъ дурнаго табаку. Лицо Тома значительно утрачивало свою свѣжесть, когда онъ, приходя домой, снималъ шляпу и голодный садился за ужинъ. Немудрено, что онъ былъ не въ духѣ, когда его мать или Магги заговаривали съ нимъ.
Все это время мистрисъ Тёливеръ обдумывала планъ, посредствомъ котораго она одна могла бы отвратить результатъ, котораго наиболѣе опасалась, т.-е. не дать возможности Уокиму купить мельницу. Представьте себѣ всю несообразность почтенной насѣдки, придумывающей средство воспретить какой-нибудь Ходжъ свернуть ей шею или послать ее съ птенцами на рынокъ, и вы поймете, какъ эта насѣдка въ подобномъ случаѣ будетъ кудахтать и порхать. Мистрисъ Тёливеръ, видя, что все идетъ дурно, начала думать, что она дотолѣ играла слишкомъ пассивную роль, и что еслибъ она сколько-нибудь занималась дѣлами и отъ времени до времени отваживалась бы на какія-нибудь рѣшительныя дѣйствія, то все это повело бы къ-лучшему для нея и для ея семейства. Никто не подумалъ пойти переговорить съ Уокимомъ на счетъ дѣла о мельницѣ, а между-тѣмъ, думала мистрисъ Тёливеръ, это было бы самое простое средство привести дѣло къ хорошему окончанію. Само-собою разумѣется, что еслибъ самъ мистеръ Тёливеръ былъ въ состояніи и согласенъ идти къ Уокиму, то это ровно ни къ чему бы не повело, такъ-какъ онъ завелъ съ нимъ тяжбу и ругалъ его въ-теченіе послѣднихъ десяти лѣтъ. Пришедъ къ заключенію, что ея мужъ былъ сильно виноватъ передъ ней въ томъ, что довелъ ее до столь затруднительныхъ обстоятельствъ, мистрисъ Тёливеръ была готова находить, что и мнѣніе его объ Уокимѣ было несправедливо. Правда, что они ему были обязаны посѣщеніемъ суда и продажей ихъ имущества; но она полагала, что онъ сдѣлалъ это въ угожденіе тому человѣку, который далъ Тёливеру денегъ взаймы, такъ-какъ стряпчему приходится угождать многимъ, и нѣтъ никакой причины, чтобъ онъ предпочелъ Тёливера, который заводилъ съ нимъ тяжбу. Стряпчій, можетъ-быть, очень-разсудительный человѣкъ; почему же нѣтъ? Онъ былъ женатъ на миссъ Клинтъ; и когда мистрисъ Тёливеръ узнала объ этой свадьбѣ, именно въ то лѣто, когда она носила свой голубой атласный спенсеръ и не помышляла еще о мистерѣ Тёливерѣ, она ничего дурнаго не слыхала про Уокима. И, конечно къ ней, о которой онъ зналъ, что она урожденная Додсонъ! онъ не будетъ въ состояніи питать другихъ чувствъ, кромѣ расположенія -- разъ, что ему объяснять, что она, съ своей стороны, никогда не хотѣла съ нимъ судиться, и въ настоящее время готова смотрѣть на вещи скорѣе его глазами, чѣмъ за-одно съ мужемъ. Въ-самомъ-дѣлѣ, если этотъ стряпчій увидитъ почтенную женщину, какъ она, готовую наговорить ему пріятныхъ вещей, то почему же бы ему не захотѣть выслушать ея доводовъ?
Она ясно бы выставила все дѣло передъ нимъ, чего дотолѣ не было сдѣлано, и онъ, вѣрно, не станетъ покупать мельницы, чтобъ нарочно подразнить ее, невинную женщину, полагавшую весьма-возможнымъ, что она нѣкогда танцовала съ нимъ у сквайра Дарлея, такъ-какъ на этихъ большихъ вечерахъ она часто танцовала съ молодыми людьми, имена которыхъ она забыла. Эти разсужденія мистрисъ Тёливеръ дѣлала про-себя; когда же она намекнула о томъ мистеру Дину и мистеру Глегу, сказавъ, что ей ни почемъ сходить самой объясниться съ Уокимомъ, то они сказали: "нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ" -- "фу-фу-фу" и "оставьте Уокима въ покоѣ", тономъ людей, которые врядъ ли способны со вниманіемъ выслушать болѣе-подробное изложеніе ея намѣреній. Что жь касается до Тома и Магги, то она еще менѣе была расположена говорить съ ними, такъ-такъ, по ея мнѣнію, "дѣти всегда готовы оспоривать то, что говорятъ ихъ матери, и къ-тому же, Томъ почти столько же возстановленъ противъ Уокима, сколько и его отецъ".
Эта непривычная сосредоточенность придала, однакожъ, мистрисъ Тёливеръ несвойственную ей обдуманность и рѣшимость. За день или за два до продажи, долженствовавшей происходить въ гостиницѣ "Золотаго Льва", когда уже нельзя было долѣе мѣшкать, она привела свой планъ въ исполненіе съ помощью военной хитрости. Для этого были употреблены въ дѣло соленья и варенья. Мистрисъ Тёливеръ имѣла ихъ большой запасъ, и мистеръ Гиндмаршъ, лавочникъ, конечно, охотно купилъ бы ихъ, еслибъ она могла лично обдѣлать съ нимъ это дѣло. Поэтому она утромъ объявила Тому, что пойдетъ съ нимъ въ Сент-Оггсъ. Когда онъ попросилъ ее отложить на-время заботы о соленьяхъ, говоря, что ему не хотѣлось бы, чтобъ она въ настоящее время была въ Сент-Оггсѣ, то она такъ оскорбилась -- что ей противорѣчатъ относительно соленій, приготовленныхъ ею по фамильному рецепту, доставшемуся ей отъ бабки, которая умерла, когда его мать была еще маленькой дѣвочкой -- что Томъ долженъ былъ уступить. Они пошли вмѣстѣ. Придя въ городъ, мистрисъ Тёливеръ повернула въ Датскую Улицу, гдѣ была лавка мистера Гиндмарша, недалеко отъ конторы мистера Уокима.
Этотъ господинъ еще не приходилъ въ контору, и мистрисъ Тёлтверъ, въ ожиданіи его, усѣлась у камина въ его кабинетѣ. Ей недолго пришлось дожидаться появленія аккуратнаго стряпчаго: онъ вошелъ, нахмуривъ брови, и бросилъ пытливый взглядъ на полную, бѣлокурую женщину, которая передъ нимъ встала, почтительно присѣдая.
Мистеръ Уокимъ былъ высокій мужчина, съ орлинымъ носомъ и густыми, сѣдыми волосами, и вы, которые никогда не видали его, можетъ-быть, недоумѣваете, точно ли онъ тотъ мошенникъ и заклятой врагъ честныхъ людей вообще, а мистера Тёливера въ особенности, какимъ изображалъ его почтенный владѣтель мельницы.
Мы знаемъ, что раздражительный Тёливеръ былъ готовъ считать всякую шальную пулю, его задѣвшую, покушеніемъ на его жизнь, и вдавался въ такія затруднительныя обстоятельства, что, при непоколебимой вѣрѣ въ его непогрѣшимость, чтобъ объяснить ихъ, приходилось допуститъ развѣ только вмѣшательство нечистой силы. Легко можетъ быть, что стряпчій былъ виноватъ передъ нимъ ровно на столько, на сколько хорошо-устроенная машина, съ большою точностью производящая свою работу, виновата передъ отважнымъ человѣкомъ, слишкомъ-близко къ ней подошедшимъ, котораго она задѣнетъ какой-нибудь шестерней и неожиданно обратитъ въ нѣчто безобразное.
Этотъ вопросъ, однакожь, невозможно съ точностью разрѣшить однимъ взглядомъ на Уокима; черты и выраженія лица, какъ загадки, не всегда можно прочесть безъ ключа. Его орлиный носъ, столь сильно-оскорблявшій мистера Тёливера, при первомъ взглядѣ такъ же мало выражалъ мошенничество, какъ и туго-накрахмаленные воротнички его рубашки. То и другое могло имѣть самое обличительное значеніе: разъ, что плутовство его было бы для насъ доказано.
-- Вы мистрисъ Тёливеръ, если я не ошибаюсь? сказалъ мистеръ Уокимъ.