Говоря это, Бобъ вынулъ соверенъ изъ мѣшка и, положивъ его на столъ, рѣшительно завязалъ мѣшокъ и запихнулъ его обратно въ карманъ.
Томъ отпихнулъ золото и сказалъ:
-- Нѣтѣ, право, Бобъ, я не могу взять этихъ денегъ. Спасибо тебѣ большое за участіе.
Магги взяла монету и, протянувъ руку съ нею къ Бобу, прибавила болѣе-ласково:
-- Нѣтъ, не теперь, можетъ-быть, другой разъ. Если когда-нибудь Томъ или отецъ будутъ нуждаться въ твоей помощи, они непремѣнно обратятся къ тебѣ -- не правда ли, Томъ? Мы всегда будемъ на тебя надѣяться какъ на друга, который готовъ помочь намъ, чѣмъ можетъ -- не такъ ли, Бобъ?
-- Да, миссъ, спасибо вамъ, сказалъ Бобѣ, неохотно взявъ деньги:-- я бы больше ничего не желалъ. Прощайте, миссъ; желаю вамъ удачи. Томъ, благодарствуйте, что дали мнѣ руку, хоть вы и не хотѣли взять деньги.
Приходъ Кассіи, съ очень-пасмурнымъ видомъ, чтобъ спросить подать ли имъ чай, а не то всѣ сухари перегорятъ, прервалъ потокъ словоохотливаго Боба и заставилъ его поспѣшно раскланяться.
ГЛАВА VII. Стратегія насѣдки
Дни проходили, и мистеръ Тёливеръ, по свидѣтельству докторовъ, показывалъ все болѣе-и-болѣе вѣрные признаки постепеннаго возвращенія къ нормальному положенію: паралитическое состояніе мало-по-малу начало исчезать, и разсудокъ сталъ медленно и судорожно высвобождаться изъ-подъ его вліянія, подобно человѣку, засыпанному грудою снѣга, который силится спасти себя, но скользитъ и усиліями своими снова засыпаетъ сдѣланное имъ отверстіе. Для тѣхъ, которые не отходили отъ его постели, время ползло бы весьма-медленно, если бы они стали измѣрять его слабой надеждой на его выздоровленіе; но имъ приходилось измѣрять его опасностью, которая быстро приближалась, такъ-что ночи, отдѣлявшія ихъ отъ нея, казались имъ слишкомъ-короткими. Въ то время, какъ мистеръ Тёливеръ медленно приходилъ въ себя, судьба его приближалась къ развязкѣ. Оцѣнщики сдѣлали свое дѣло, подобно искусному оружейнику, добросовѣстно-приготовляющему ружье, которое, будучи направлено привычною рукой, причинитъ смерть не одному человѣку. "Призывы къ суду", "подачи ко взысканію", "объявленія о продажѣ съ публичнаго торга" составляютъ, такъ-сказать, судебныя гранаты и разрывные снаряды, которые никогда не поражаютъ порознь, а разлетаются по всей окрестности. До такой степени сдѣлалась обыденнымъ явленіемъ отвѣтственность одного человѣка за вины другаго, самыя человѣческія страданія до того во всѣхъ почти случаяхъ распространяются на другихъ, что само правосудіе имѣетъ свои невинныя жертвы, и мы не можемъ представить себѣ такого возмездія, которое бы не возбудило и незаслуженныхъ страданій. Въ началѣ второй недѣли января вышло объявленіе о продажѣ фермы, мельницы и земель, принадлежащихъ мистеру Тёливеру, имѣющей быть, въ обыкновенный въ подобныхъ случаяхъ, послѣобѣденный часъ въ гостиницѣ "Золотаго Льва". Самъ владѣтель мельницы, непомнившій ничего случившагося, воображалъ себя еще въ томъ первомъ періодѣ неудачи, когда можно было еще думать о средствахъ выйти изъ затрудненія; и часто въ тѣ часы, когда онъ приходилъ въ сознаніе, говорилъ слабымъ, прерывавшимся голосомъ о планахъ, которые онъ намѣренъ привести въ исполненіе по выздоровленіи. Жена и дѣти не теряли всякой надежды на такое окончаніе дѣла, которое, по-крайней-мѣрѣ не принудило бы мистера Тёливера оставить родное мѣсто и начать совершенно новую жизнь. Дядю Дина старались убѣдить принять участіе въ этомъ дѣлѣ. Онъ соглашался, что для Гёста и комп., было бы выгодно купить дорнкотскую мельницу и продолжать дѣла, которыя шли хорошо и могли быть увеличены покупкой паровой машины. Въ такомъ случаѣ Тёливеръ могъ бы попрежнему управлять мельницей. Однако мистеръ Динъ не давалъ еще никакого положительнаго отвѣта; между-тѣмъ Уокиму, который имѣлъ закладную на землю мистера Тёливера, могла придти мысль пріобрѣсти самому все имѣніе и потомъ набить на него такую цѣну, на которую не могла бы согласиться осторожная фирма Гёста и комп., неимѣвшая тѣхъ же сантиментальныхъ побужденій въ этомъ дѣлѣ. Поэтому мистеръ Динъ чувствовалъ въ тотъ день, когда онъ пріѣхалъ на мельницу осмотрѣть вмѣстѣ съ мистеромъ Глегомъ книги, что онъ долженъ былъ сказать что-нибудь рѣшительное мистрисъ Тёливеръ. Она замѣтила, что нехудо было бы Гесту и комп., вспомнить о томъ, что отецъ и дѣдъ Тёливера владѣли дорнкотскою мельницею прежде нежели кто-либо помышлялъ объ устройствѣ маслобойни, принадлежащей этой фирмѣ.
На это онъ возразилъ, что едва-ли это обстоятельство можетъ послужить къ опредѣленію ихъ относительной цѣнности. Что же касается до дяди Глёга, то онъ многаго не постигалъ въ этомъ дѣлѣ; добрый старикъ искренно сожалѣлъ о семействѣ Тёливеровъ; но всѣ его деньги были въ различныхъ залогахъ и онъ не могъ рисковать ими, потому-что это было бы несправедливо въ-отношеніи къ остальнымъ его родственникамъ; и онъ рѣшилъ уступить мистеру Тёливеру нѣсколько новыхъ фланелевыхъ фуфаекъ, а мистрисъ Тёливеръ отъ времени до времени покупать фунтъ чаю. При этомъ онъ съ удовольствіемъ думалъ, какъ онъ повезетъ ей чай и какъ она будетъ рада, когда увидитъ, что онъ изъ лучшаго сорта черныхъ чаевъ.