Когда мистеръ Уокимъ вошелъ въ это утро въ свою контору, то онъ вовсе не думалъ о покупкѣ дорнкотской мельницы; теперь же онъ составилъ въ умѣ новый планъ. Мистрисъ Тёливеръ подала ему много мыслей, которыя онъ рѣшился немедленно привести въ исполненіе. Онъ былъ одинъ изъ тѣхъ людей, которые могутъ рѣшиться на все скоро, но безъ опрометчивости, такъ-какъ стремленія ихъ не выходятъ изъ одной постоянной колеи и имъ не приходится примирять нѣсколько враждебныхъ цѣлей.
Предполагать, что Уокимъ питалъ къ Тёливеру ту же непримиримую ненависть, которую чувствовалъ къ нему этотъ послѣдній, было бы все-равно, что думать, будто щука смотритъ на окуня тѣми же глазами, какими окунь смотритъ на щуку. Очевидно, что окунь проклинаетъ щуку за средства, которыя она употребляетъ для своего пропитанія, между-тѣмъ, какъ щука, вѣроятно, даже о самомъ свирѣпомъ окунѣ думаетъ развѣ только то, что онъ вкусенъ, и лишь въ томъ случаѣ, еслибъ она имъ поперхнулась, можетъ почувствовать къ окуню сильную непріязнь. Еслибъ мистеръ Тёливеръ когда-либо сильно оскорбилъ стряпчаго или повредилъ бы чѣмъ-нибудь его интересамъ, то Уокимъ вѣрно не отказалъ бы ему въ чести сдѣлать его предметомъ скоихъ преслѣдованій; но когда мистеръ Тёливеръ назвалъ Уокима плутомъ на обѣдѣ во время ярмарки, никто изъ составлявшихъ практику стряпчаго не показалъ виду, что хочетъ отнять у него хожденіе по ихъ дѣламъ.
Хотя иногда въ присутствіи мистера Уокима какой-нибудь балагуръ-скотопромышленникъ, подстрекаемый случаемъ и чрезмѣрнымъ количествомъ выпитой водки, думалъ кольнуть его намекомъ на духовныя завѣщанія старыхъ барынь, но Уокимъ оставался совершенно-равнодушнымъ, зная очень-хорошо, что большинство положительныхъ людей было совершенно-довольно тѣмъ, "что" Уокимъ былъ Уокимомъ то-есть человѣкомъ, который всегда умѣлъ различить: по какимъ камнямъ слѣдовало пройти черезъ судебную грязь, чтобъ не замараться. Человѣкъ, нажившій большое состояніе, имѣвшій великолѣпный домъ съ садомъ въ Тофтонѣ и положительно-богатѣйшій въ околоткѣ погребъ съ портвейномъ, могъ не сомнѣваться въ общественномъ мнѣніи. Я даже не совсѣмъ увѣренъ, что самъ почтенный мистеръ Тёливеръ, съ его общимъ взглядомъ на законъ, какъ на арену для боя пѣтуховъ, при другихъ обстоятельствахъ, не сталъ бы разбирать личности Уокима, такъ-какъ я слышалъ отъ людей, много-занимавшихся исторіей, что родъ человѣческій не имѣетъ привычки строго обсуживать поведеніе великихъ побѣдителей, лишь бы только ихъ дѣло было правое. И такъ Тёливеръ не могъ ни въ чемъ быть помѣхой Уокиму, напротивъ, онъ былъ слабое существо, не разъ побѣжденное стряпчимъ и постоянно-дающее оружіе противъ себя. Совѣсть вовсе не упрекала Уокима за то, что онъ съигралъ нѣсколько штукъ съ мельникомъ; но, съ другой стороны, за что же бы онъ сталъ ненавидѣть этого жалкаго сутягу, этого бѣшенаго быка, запутавшагося въ петлю имъ самимъ разставленной сѣти.
Однакожь, между странностями, которымъ подвержена человѣческая натура, ни одинъ психологъ еще не указалъ на свойство ея особенно любить тѣхъ людей, которые насъ открыто поносятъ и унижаютъ. Восторжествовавшій кандидатъ изъ Желтыхъ въ депутаты отъ мѣстечка Ольд-Топпинъ не чувствуетъ постоянной обдуманной злобы къ издателю изъ Синихъ, который утѣшаетъ своихъ подписчиковъ реторическимъ возгласомъ противъ людей желтой партіи, предающихъ свою страну -- этихъ демоновъ частной жизни, но онъ былъ бы не прочь, еслибъ законъ и случай помогли ему ознакомить издателя изъ Синихъ съ болѣе-темнымъ оттѣнкомъ его любимаго цвѣта. Сильные міра сего позволяютъ себѣ иногда, въ видѣ развлеченія, маленькое мщеніе, когда имъ представляется удобный къ тому случай, не въ ущербъ ихъ дѣламъ; и эти маленькія, столь безстрастно-произведенныя гоненія имѣютъ огромное вліяніе въ жизни ихъ жертвъ, переходя всѣ степени шуточной казни, выбивая людей, противъ которыхъ онѣ устремлены изъ занимаемыхъ ими мѣстъ, и черня характеры несправедливыми сплетнями. Во сколько же разъ пріятнѣе намъ видѣть людей, имѣющихъ противъ насъ незначительныя вины, униженными и пораженными какою-нибудь неудачей, безъ нашего къ тому содѣйствія! Провидѣніе или стеченіе обстоятельствъ взяли на себя отмщеніе за насъ; но главное то, что враги наши страдаютъ вслѣдствіе какихъ бы то ни было благопріятныхъ для насъ обстоятельствъ. Уокимъ не былъ лишенъ извѣстной доли такого злопамятства относительно нелюбезнаго мельника; и теперь, когда мистрисъ Тёливеръ открыла ему глаза, онъ съ наслажденіемъ думалъ о томъ, что имѣетъ возможность нанести ея мужу чувствительный ударъ, и къ этому чувству присоединялось еще сознаніе оказаннаго благодѣянія. Видѣть врага униженнымъ, конечно, доставляетъ удовольствіе; но какъ сравнить съ этимъ высокое наслажденіе -- знать, что онъ униженъ вашимъ милостивымъ къ нему вниманіемъ? Это было бъ мщеніе, которое въ то же время попало бы въ графу добродѣтелей; а Уокимъ зорко слѣдилъ за тѣмъ, чтобъ графа эта была прилично наполнена. Онъ уже разъ имѣлъ случай помѣстить стараго врага своего въ одну изъ сент-оггскихъ богаделенъ, на перестройку которой онъ сдѣлалъ большое пожертвованіе; и вотъ нынѣ представляется ему случай оказать благодѣяніе другому врагу, сдѣлавъ его своимъ слугою. Подобныя вещи доставляютъ минуты истиннаго наслажденія, о которомъ не имѣютъ понятія тѣ близорукіе люди, которые считаютъ мщеніемъ прямое и грубое оскорбленіе. Тёливеръ, съ своимъ грубымъ языкомъ, укрощеннымъ благодарностью за оказанное благодѣяніе, былъ бы гораздо-надежнѣйшимъ слугою, нежели какой-нибудь посторонній человѣкъ, смиренно-ищущій мѣста; къ-тому жь, онъ былъ извѣстенъ за человѣка высокой честности; а Уокимъ былъ слишкомъ-уменъ, чтобъ не вѣрить честности вообще. Онъ имѣлъ привычку наблюдать и изучать людей, а не судить ихъ только на основаніи избитыхъ правилъ; и никто не зналъ лучше его, что не всѣ подобны ему; тѣмъ не менѣе онъ рѣшился предварительно изучить во всѣхъ подробностяхъ дѣло о мельницѣ и землѣ, тѣмъ болѣе, что онъ вообще былъ охотникъ до сельскаго хозяйства. Независимо отъ желанія отомстить Тёливеру, было много важныхъ причинъ желать пріобрѣтенія дорнкотской мельницы: вопервыхъ, это было превосходное имѣніе; вовторыхъ, Гестъ и Ком., намѣревались купить его. Мистеръ Гестъ и мистеръ Уокимъ были въ дружескихъ свѣтскихъ отношеніяхъ; но стряпчій любилъ, чтобъ какой:нибудь владѣлецъ судна, или мельницы, слишкомъ-возвышающій голосъ въ обществѣ или за обѣденнымъ столомъ, однакожь преклонялся предъ нимъ. Уокимъ былъ не только дѣловой человѣкъ, но былъ извѣстенъ въ высшемъ сент-оггскомъ кружку и какъ пріятный собесѣдникъ. Онъ увлекательно разсуждалъ о своемъ портвейнѣ, слегка, какъ любитель, занимался сельскимъ хозяйствомъ и былъ, безспорно, отличный семьянинъ. Когда онъ ходилъ въ церковь, то садился подъ самый красивый изъ бывшихъ въ ней памятниковъ, воздвигнутый надъ могилой жены. Многіе, въ его обстоятельствахъ, вступили бы во второй бракъ; но говорили, что онъ нѣжнѣе къ своему уроду-сыну, нежели другіе отцы бываютъ къ самымъ красивымъ дѣтямъ; у него были еще другія сыновья, но онъ ихъ содержалъ ниже своихъ средствъ. Въ этомъ заключалась одна изъ главнѣйшихъ причинъ къ покупкѣ дорнкотской мельницы. Пока мистрисъ Тёливеръ, говорила, въ головѣ Уокима мелькнула, между-прочимъ, мысль, что это имѣніе чрезъ нѣсколько лѣтъ доставитъ весьма-независимое положеніе его любимцу, котораго онъ хотѣлъ вывести въ люди.
Теперь мы знаемъ, какими доводами мистрисъ Тёливеръ надѣялась убѣдить мистера Уокима и почему она не достигла своей цѣли. Къ этому факту можно примѣнить изреченіе одного философа, который сказалъ, что часто удятъ рыбу безуспѣшно потому, что приманка неискусно расположена, а это, въ свою очередь, происходитъ отъ незнанія характера рыбъ.
ГЛАВА VIII. Солнце освѣщаетъ остатки крушенія
Былъ ясный, морозный январскій день, когда мистеръ Тёливеръ въ первый разъ сошелъ внизъ; яркіе солнечные лучи, освѣщавшіе обнаженные сучья каштановъ и сосѣднія крыши побудили его объявить твердую рѣшимость вырваться наконецъ изъ своего заключенія. Онъ полагалъ, что вездѣ должно быть веселѣе, чѣмъ въ его спальнѣ. Бѣдный, онъ не зналъ, что, при всеобщей пустотѣ, царствовавшей въ нижнемъ этажѣ, этотъ самый солнечный свѣтъ производилъ непріятное впечатлѣніе; казалось, онъ находилъ какое-то злобное удовольствіе въ обнаруженіи этой пустоты и отсутствія знакомыхъ предметовъ. Укоренившееся въ немъ впечатлѣніе, будто онъ только вчера получилъ письмо отъ мистера Гора, было такъ сильно и такъ часто проявлялось въ его словахъ, что всѣ попытки убѣдить его, что уже съ-тѣхъ-поръ протекло нѣсколько недѣль, оказывались тщетными; онъ снова впадалъ въ забытье; даже мистеръ Тёрнбуль начиналъ отчаиваться въ возможности приготовить его къ встрѣчѣ постигшаго его несчастія. Полное сознаніе настоящаго могло быть сообщено ему только чрезъ новыя впечатлѣнія; слова были безсильны передъ старыми. Жена и дѣти съ трепетомъ услыхали о его намѣреніи сойти внизъ. Мистрисъ Тёливеръ объявила, что Томъ не долженъ идти сегодня въ Сент-Оггсъ: ему нужно обождать, покуда отецъ сойдетъ внизъ; и Томъ согласился, хотя сердце его сжималось при мысли объ этой раздиравшей сценѣ.
Всѣ трое упали духомъ болѣе чѣмъ когда-нибудь. Гестъ и ком. не купили мельницы; она вмѣстѣ съ землею осталась за Уокимомъ, который уже пріѣзжалъ и объявилъ мистеру Дину и мистеру Глегу, въ присутствіи мистрисъ Тёливеръ, свою готовность принять мистера Тёливера, въ случаѣ его выздоровленія, къ себѣ въ управители. Это предложеніе повлекло къ безконечнымъ семейнымъ преніямъ. Дяди и тётки были всѣ того мнѣнія, что подобное предложеніе не должно быть отвергнуто изъ-за какихъ-нибудь личныхъ чувствъ мистера Тёливера, чувствъ, которыхъ они не раздѣляли и потому почитали безразсудными и ребяческими. И дѣйствительно, негодованіе и ненависть, которыя мистеръ Тёливеръ питалъ въ Уокиму, должны бы, по справедливости, быть обращены на него самого. Не его ли собственная неуживчивость, такъ рѣзко-обнаружившаяся въ процесѣ, была причиною его несчастія? Этимъ мистеръ Тёливеръ доставилъ бы средства къ существованію своей женѣ и дочери, не нуждался бы въ вспомоществованіи ея родственниковъ, и наконецъ лишилъ бы этихъ почтенныхъ родственниковъ униженія встрѣтить его когда-нибудь съ сумою. Мистрисъ Глегъ настаивала на томъ, что мистеру Тёливеру должно дать, почувствовать, что теперь пришла его очередь смириться, потому-что случилось это, что она давно предвидѣла и ожидала отъ его дерзости и презрительнаго обращенія съ ними, "его лучшими друзьями". Мистеръ Глегъ и мистеръ Динъ были не такъ строги на этотъ счетъ, но оба полагали, что онъ уже довольно надѣлалъ себѣ вреда своею горячностью и причудами, и что теперь пора ихъ отложить въ сторону, когда дѣло идетъ о пріобрѣтеніи средствъ къ существованію. Одинъ только Уокимъ былъ спокоенъ на этотъ счетъ. Онъ не питалъ никакой злобы къ Тёливеру. Томъ противился принятію этого предложенія: онъ не желалъ видѣть отца своего въ службѣ у Уокима; ему казалось, что это было бы малодушіемъ; но бѣдная мать его совершенно отчаивалась въ возможности вразумить мистера Тёливера, или, какъ она выражалась, уломать его насчетъ Уокима -- нѣтъ, имъ всѣмъ придется жить въ хлѣву нарочно для-того, чтобъ презирать Уокима, который сдѣлалъ это предложеніе, какъ нельзя болѣе любезнѣе. Дѣйствительно, несчастія совершенно потрясли ея разсудокъ; она постоянно жаловалась на судьбу и восклицала: "и что же я сдѣлала, чтобъ заслужить это?" такъ-что Магги начинала подозрѣвать, что ея бѣдная мать рехнулась.
-- Томъ, сказала она, когда они оба вышли изъ отцовской комнаты:-- мы должны постараться объяснить отцу, что случилось, прежде чѣмъ онъ сойдетъ внизъ; но надобно постараться удалить матушку: она еще скажетъ что-нибудь неостроумное. Попроси Кассію позвать ее внизъ и занять чѣмъ-нибудь въ кухнѣ.
Кассія была ловка на это дѣло. Объявивъ твердое намѣреніе оставаться до выздоровленія господина съ жалованьемъ или безъ жалованья, говорила она, она находила нѣкоторое вознагражденіе въ томъ, что управляла и ворочала своей барыней, браня ее за запачканное платье, или за то, что она цѣлый день ходитъ въ одномъ и томъ же чепчикѣ, или же за измятый видъ; словомъ, это безпокойное время было для Кассіи чѣмъ-то въ родѣ продолжительныхъ сатурналій; она пользовалась неограниченною свободой бранить своихъ господъ. На этотъ разъ, нужно было внести сушившееся бѣлье, и ей любопытно было знать, можетъ ли одна пара рукъ справиться со всею работой въ домѣ и на дворѣ; по ея мнѣнію мистрисъ Тёливеръ не мѣшало бы надѣть шляпку и воспользоваться случаемъ подышать свѣжимъ воздухомъ, а заодно исполнить эту маленькую услугу. Мистрисъ Тёливеръ съ покорностью-поспѣшила внизъ. Повиноваться приказаніямъ прислуги было послѣднимъ остаткомъ ея власти; скоро и совсѣмъ не будетъ прислуги, чтобъ бранить ее.