Мистеръ Тёливеръ только-что всталъ съ постели и отдыхалъ въ покойномъ креслѣ, а Магги и Томъ сидѣли около него, когда Лука вошелъ въ комнату и предложилъ помочь своему барину сойти внизъ.
-- Постой, постой, Лука, присядь-ка на минуту! сказалъ мистеръ Тёливеръ, указывая палкой на стулъ и вперяя въ него свои взоры съ выраженіемъ, которое мы такъ часто встрѣчаемъ у выздоравливающихъ и которое напоминаетъ взгляды ребенка довѣрчиво-смотрящаго на свою няньку.
И дѣйствительно, Лука не одну ночь провелъ у изголовья своего барина.
-- А что, какъ вода теперь дѣйствуетъ? спросилъ мистеръ Тёливеръ:-- Диксъ ее не запружаетъ больше -- а?
-- Никакъ нѣтъ-съ, сударь, все благополучно.
-- Я такъ и думалъ: онъ нескоро посмѣетъ это сдѣлать послѣ того, что Райлэ его усмирилъ. Я-то и говорилъ Райлэ... я ему говорилъ...
Мистеръ Тёливеръ наклонился впередъ, опустилъ руки на ручки кресла и устремилъ глаза къ полу, какъ бы ища что-нибудь; казалось, онъ хотѣлъ уловить какое-то воспоминаніе, ускользавшее изъ его памяти; онъ походилъ на человѣка, который борется съ одуряющимъ дѣйствіемъ какого-нибудь зелья. Магги бросила на Тома взглядъ нѣмаго отчаянія. Разсудокъ ихъ отца блуждалъ далеко отъ настоящаго, которое должно было болѣзненно отозваться въ его возвращавшемся сознаніи. Томъ готовъ былъ убѣжать изъ комнаты: онъ не могъ хладнокровно выносить этого мученія; въ этой раздражительности рѣзко обнаруживалось различіе между юношей и дѣвушкой, мужчиной и женщиной.
-- Батюшка! сказала Магги, положивъ свою руку на руку отца: -- развѣ вы не помните, что мистеръ Райлэ уже умеръ?
-- Умеръ? рѣзко спросилъ мистеръ Тёливеръ, глядя съ удивленіемъ ей въ глаза.
-- Да, онъ умеръ, уже съ годъ назадъ, отъ удара. Я помню, вы говорили, что вы должны выплатить за него какія-то деньги. Онъ оставилъ дочерей въ очень-плохомъ состояніи; одна изъ нихъ получила мѣсто учительницы въ пансіонѣ миссъ Фирнисъ, у которой я воспитывалась -- помните?...