-- Что разъ-сломано, уже никогда не будетъ цѣло; къ-тому же, это будетъ твое дѣло, не мое. Потомъ, взглянувъ на него, онъ добавилъ:-- тебѣ только шестнадцать лѣтъ -- это трудная борьба; но ты не долженъ кидать камнями въ отца. Мошенники! они были мнѣ не по-силамъ... Я далъ тебѣ хорошее образованіе, оно послужитъ тебѣ опорой.
Приступъ удушья почти заглушилъ послѣднія слова; яркая краска, заставлявшая дѣтей опасаться за новый припадокъ паралича, исчезла съ его лица: оно было блѣдно и судорожно трепетало. Томъ молчалъ; онъ боролся самъ съ собою; ему снова хотѣлось бѣжать. Мистеръ Тёливеръ молчалъ нѣсколько времени, но умъ его, казалось, уже не блуждалъ, какъ прежде.
-- Такъ они все описали и продали? уже гораздо-спокойнѣе спросилъ онъ, какъ-бы только любопытствуя узнать, что случилось.
-- Все продано, батюшка! сказалъ Томъ.-- Но мы еще не все знаемъ насчетъ земли и мельницы, добавилъ онъ, желая устранить вопросъ о пріобрѣтеніи ихъ Уокимомъ.
-- Вы не должны быть удивлены, найдя, что внизу очень-пусто -- замѣтила Магги.-- Но ваше покойное кресло и вашу конторку вы найдете тамъ, они не проданы.
-- Пойдемте; помоги-ка мнѣ, Лука, я хочу все видѣть, сказалъ мистеръ Тёливеръ, опираясь на палку и протягивая другую руку къ Лукѣ.
-- Э, сэръ! сказалъ Лука, подавая руку своему барину:-- оно такъ и лучше: увидите, а тамъ и свыкнетесь. Вотъ, примѣрно сказать, моя матушка съ ея одышкой, вѣдь сначала-то какъ она боролась, какъ мучилась, а теперь совсѣмъ свыклась, "я, говоритъ, подружилась съ нею".
Магги побѣжала впередъ, чтобъ посмотрѣть, въ порядкѣ ли гостиная. Все тамъ посило какой-то отпечатокъ тоски и скуки; даже огонь въ каминѣ, блѣднѣя въ яркихъ лучахъ солнца, казалось, соотвѣтствовалъ общему характеру комнаты. Она подвинула отцовское кресло, оттолкнула въ сторону столъ, чтобъ очистить ему дорогу и съ бьющимся сердцемъ ожидала прихода отца: какъ онъ войдетъ? какъ онъ оглянется? Томъ шелъ впереди съ скамейкой для ногъ; онъ также остановился около Магги. Изъ двоихъ Томъ страдалъ болѣе. Магги, при всей ея чувствительности, казалось, что несчастія открывали еще болѣе-обширное поле для ея любви и давали болѣе простора ея страстной натурѣ. Никакой истинный мальчикъ не почувствуетъ этого; онъ скорѣе вступитъ въ борьбу съ немейскимъ львомъ, или исполнитъ цѣлый рядъ геройскихъ подвиговъ, чѣмъ терпѣть постоянныя воззванія къ состраданію и не быть въ состояніи помочь несчастію.
Мистеръ Тёливеръ остановился на порогѣ, оперся на Луку и окинулъ взглядомъ всѣ пустыя мѣста, которыя для него, казалось, были заняты призраками исчезнувшихъ предметовъ, обыденныхъ спутниковъ его жизни. Его умственныя способности, получивъ твердую точку опоры въ свидѣтельствѣ чувствъ, видимо окрѣпли.
-- А! сказалъ онъ, медленно подвигаясь къ своему креслу: -- все продали... все продали...