-- Не говори, не говори, Томъ! довольно съ меня на сегодня... Поцалуй меня, Бесси, и не будемъ питать непріязни другъ къ другу; уже намъ болѣе не бывать молодыми. Мнѣ не по-силамъ была борьба съ этими мошенниками.
ГЛАВА IX. Добавочная статья въ семейную лѣтопись
За этою минутой смиренія и покорности слѣдовали цѣлые дни упорной, внутренней борьбы, которая возрастала по мѣрѣ того, какъ съ возвращеніемъ тѣлесныхъ силъ мистеръ Тёливеръ все яснѣе-и-яснѣе сознавалъ безвыходность своего положенія. Нетрудно связать ослабѣвшіе члены, нетрудно вырвать обѣщаніе у больнаго человѣка, но нелегко сдержать обѣтъ, когда прежнія силы воротятся. Приходили минуты, когда исполненіе даннаго Бесси обѣщанія казалось для несчастнаго мальчика свыше силъ человѣческихъ: онъ обѣщался, не зная, чего она проситъ -- она могла бы такъ же хорошо требовать, чтобъ онъ взвалилъ себѣ домъ на плечи. Но опять съ ея стороны было много убѣдительныхъ доводомъ, уже не говоря о томъ, что, по милости мужа, она въ такомъ бѣдственномъ положеніи. Мистеръ Тёливеръ видѣлъ, что, принявъ мѣсто, онъ, при большей бережливости, будетъ въ-состояніи заплатить второй дивидендъ своимъ кредиторамъ, что, иначе, будетъ для него совершенно-невозможно. Другое мѣсто ему трудно получить, такъ-какъ жизнь онъ велъ довольно-легкую, болѣе командуя, чѣмъ работая самъ, да къ-тому же, кромѣ своей мельницы ничего не смыслилъ. Пожалуй, придется самому сдѣлаться поденьщикомъ, а женѣ жить подаяніемъ сестеръ -- перспектива вдвойнѣ-горькая для его самолюбія; онъ очень-хорошо зналъ, что допустили распродать бессины драгоцѣнныя вещи только потому, чтобъ болѣе возставить ее противъ мужа, виновника всѣхъ ея несчастій. Когда дяди и тётки собрались, съ цѣлью внушить ему, что онъ обязанъ сдѣлать для Бесси, онъ слушалъ ихъ, обратившись лицомъ въ другую сторону; только отъ времени до времени исподтишка бросалъ на нихъ непріязненные взгляды. Изъ двухъ золъ меньшее было принять ихъ совѣтъ, и въ такомъ случаѣ не нуждаться въ ихъ помощи.
Но сильнѣйшимъ побужденіемъ была привязанность къ старому мѣсту, гдѣ онъ взросъ, гдѣ всѣ закоулки были ему извѣстны, какъ теперь Тому. Тёливеры жили здѣсь въ-теченіе нѣсколькихъ поколѣній и нерѣдко въ зимніе вечера приходилось ему слушать, сидя на дѣтскомъ стуликѣ, разсказъ отца, какъ, вмѣсто теперешней мельницы, была бревенчатая, какъ ее повредило бурею, такъ-что дѣдушка принужденъ былъ сломать ее и выстроить новую. Мистеръ Тёливеръ почувствовалъ всю силу этой привязанности къ мѣсту, дорогому для него по тысячѣ воспоминаній. Когда, собравшись съ силами, онъ могъ обойти прежнія свои владѣнія, ему казалось невозможнымъ покинуть мѣсто, гдѣ скрипъ каждой двери былъ знакомъ его уху, гдѣ видъ каждаго пятна на стѣнѣ, каждаго косаго пригорка былъ пріятенъ его глазу, привыкнувшему къ этимъ впечатлѣніямъ съ ранней молодости. Для насъ, привыкшихъ переноситься воображеніемъ далеко за предѣлы своего хозяйства, подъ тропики, на берега Замбези, гдѣ мы сродняемся съ пальмами и бананами, для насъ непонятно чувство, какое старый мистеръ Тёливеръ питалъ къ мѣсту, гдѣ сосредоточивались всѣ его воспоминанія, гдѣ жизнь для него текла обычнымъ чередомъ, среди знакомыхъ лицъ и предметовъ. Особливо въ настоящія минуты, только-что выздоравливая отъ болѣзни, онъ жилъ болѣе воспоминаніями прошедшаго, нежели дѣйствительною жизнью.
-- Да, Лука, сказалъ онъ однажды вечеромъ, стоя у калитки фруктоваго сада:-- я помню, какъ отецъ садилъ эти яблони. Отецъ былъ охотникъ до сажанія деревьевъ; ему ничего не стоило насадить цѣлую телегу молодыхъ деревцовъ, а я бывало, стою около, несмотря на холодъ, и слѣдую вездѣ за нимъ, какъ вѣрная собака.
Потомъ мельникъ прислонился къ притолкѣ калитки и, повернувшись въ другую сторону, обратилъ взоры на строенія.
-- Я думаю, старая мельница не обойдется безъ меня. Лука. Говорятъ, рѣка сердится, когда мельница переходитъ въ другія руки -- я это не разъ отъ отца слыхалъ. Пожалуй, сказка эта и не безъ основанія. Житье на семъ свѣтѣ такое загадочное! Вѣрно, нечистый мутитъ: гдѣ мнѣ было съ ними справиться, съ мошенниками!
-- Да, сэръ, сказалъ Лука съ участіемъ: -- вотъ, хоть бы ржа на хлѣбѣ, да пожаръ въ скирдахъ -- просто ума не приложишь; или жиръ у нашей послѣдней свиньи, куда дѣвался? осталась стерва худая.
-- Я живо помню, будто со вчерашняго дня, продолжалъ мистеръ Тёливеръ: -- когда отецъ открылъ солодовню. Я помню, какъ я воображалъ, что-то необыкновенное случилось, когда кончили постройку, потому-что у насъ было въ родѣ пирушки въ тотъ день, и плумъ-пуддингъ за обѣдомъ, а я сказалъ матери. Она была видная, черноглазая женщина -- моя мать; моя дѣвочка будетъ, двѣ капли воды, на нее похожа. При этомъ мистеръ Тёливеръ поставилъ свою палку между ногъ, вынулъ табакерку, чтобъ полнѣе наслаждаться своимъ анекдотомъ, который онъ передавалъ урывками, какъ-будто теряясь въ созерцаніи прошедшаго.-- Я былъ маленькій мальчуганчикъ, ей по колѣни; мать нѣжно любила насъ, меня и Гритти, такъ я ей, помнится, сказалъ: "Матушка, говорю, будетъ ли у насъ каждый день плумъ-пуддингъ по случаю солодовни?" Она, пока жила, не могла забыть этого, и постоянно мнѣ напоминала. Мать была еще молода, когда скончалась. Уже сорокъ лѣтъ, какъ солодовня кончена, и изъ нихъ я пропустилъ немного дней, чтобъ не посѣтитъ того двора, это первая вещь утромъ, сначала и до конца года, несмотря ни на какую погоду. Въ чужомъ мѣстѣ я рѣшительно голову потеряю, словно съ дороги собьюсь. Плохо, куда ни повернись, такъ скверно, что и сказать нельзя, а все-таки легче будетъ тянуть старую лямку, чѣмъ браться за новое дѣло.
-- Да, сэръ, сказалъ Лука: -- для васъ гораздо-лучше остаться на старомъ мѣстѣ, чѣмъ искать новаго. Вотъ и я терпѣть не могу новыхъ мѣстъ: какъ-то неловко, словно въ телегѣ съ узкимъ ходомъ, совсѣмъ не то, что дома, вонъ хоть тамъ, выше по Флосу, и хлѣбъ не такой пекутъ, какъ у людей. Да, скверное дѣло, родину мѣнять.