-- Я думаю лучше, если я прежде напишу вамъ, сказала Магги, колеблясь снова.-- Мнѣ придется сходить въ Сент-Оггсъ и я тогда могу занести мое письмо на почту.

-- О, нѣтъ, съ живостью возразилъ Филиппъ: -- это было бы гораздо-хуже: письмо ваше могло бы попасться на глаза отцу; и хотя я увѣренъ, что онъ не имѣетъ никакой вражды противъ васъ, но мы имѣемъ различный взглядъ на вещи; онъ чрезвычайно дорожитъ богатствомъ и общественнымъ положеніемъ. Прошу васъ, позвольте мнѣ придти сюда еще разъ. Скажите, когда; или если вы этого не можете сдѣлать, то я буду ходить сюда какъ-можно-чаще, пока не увижу васъ.

-- Я думаю, что это будетъ лучше всего, потому-что я никакъ не могу назначить заранѣе вечера, въ который приду сюда.

Магги почувствовала большое облегченіе, отложивъ такимъ образомъ окончательное рѣшеніе. Теперь она могла вполнѣ насладиться послѣдними минутами ихъ настоящаго свиданія; ей казалось даже, что она могла еще продлить его нѣсколько, такъ-какъ при слѣдующей встрѣчѣ съ Филиппомъ она должна будетъ огорчить его, сообщивъ ему свое окончательное рѣшеніе.

-- Я не могу не подумать, сказала она, съ улыбкой глядя на него:-- о томъ, какъ странно, что мы увидѣлись и бесѣдовали съ вами, точно будто мы вчера только разстались съ вами въ Лортонѣ. Однакожъ, мы, должно-быть, очень перемѣнились въ эти пять лѣтъ... кажется пять, если я не ошибаюсь. Какъ это вы были увѣрены, что я осталась тою же Магги? Я, съ своей стороны, не была столь увѣрена, что вы не измѣнились: вы такъ умны, думала я, и, конечно имѣли случай видѣть и изучить многое, что должно было занять вашъ умъ, что болѣе не станете заниматься мною.

-- Я никогда не сомнѣвался въ томъ, что вы останетесь тою же, когда бы я ни увидалъ васъ, сказалъ Филиппъ:-- я хочу сказать этимъ, что вы не измѣнились ни въ чемъ томъ, за что я любилъ васъ болѣе всѣхъ другихъ. Я не хочу объяснять этого, потому-что, по моему мнѣнію, ни одно сильное ощущеніе не можетъ быть объяснено. Мы не можемъ изслѣдовать ни процеса, возбудившаго ихъ, ни способа дѣйствій ихъ на насъ. Величайшій изъ живописцевъ только однажды написалъ божественнаго Младенца, и ни онъ не могъ объяснить, какъ онъ это сдѣлалъ, ни мы, почему мы находимъ его божествённымъ. Я полагаю, что въ человѣческой душѣ есть ярусы, недосягаемые для нашего пониманія. Извѣстнаго рода музыка до того на меня дѣйствуётъ, что всякій разъ, какъ я её слышу, все мое настроеніе совершенно измѣняется; и еслибъ это вліяніе было продолжительно, то я былъ бы способенъ на самые отважные поступки.

-- Ахъ! я совершенно понимаю васъ относительно музыки; я сама чувствую то же! воскликнула Магги, всплеснувъ руками съ прежней своей живостью.-- По-крайней-мѣрѣ, прибавила она болѣе-грустнымъ тономъ: Я чувствовала то же, когда слышала какую-нибудь музыку; теперь же я, кромѣ органа въ церкви, никакой другой не наслаждаюсь.

-- И вы сожалѣете объ этомъ, Магги? сказалъ Филиппъ, глядя на неё съ любовью и участьемъ.-- Ахъ, вы немного хорошаго имѣете въ вашей жизни. Много ли у васъ книгъ? Вы такъ любили ихъ въ дѣтствѣ.

Они тѣмъ временемъ возвратились къ лощинѣ, обросшей шиповникомъ, и оба остановились, пораженные прелестью вечерняго свѣта, отражавшагося въ блѣдно-розовыхъ кустахъ.

-- Нѣтъ, я совершенно оставила книги, сказала Магги спокойно:-- кромѣ очень-очень немногихъ.