-- Мнѣ дадутся силы свыше, сказала Магги.
-- Никогда, Магги! Никому не даются силы переносить то, что неестественно. Не подумайте, что этимъ образуется твердый характеръ. Вы не хотите удовлетворить теперь этимъ стремленіямъ, этой потребности разумныхъ наслажденій, и увидите, съ какой яростью они овладѣютъ вами, когда вамъ придется снова попасть въ свѣтъ.
Магги вздрогнула и бросила испуганный вглядъ на Филиппа.
-- Филиппъ, какъ смѣете вы потрясать мои убѣжденія? Вы соблазнитель, Филиппъ.
-- Нѣтъ, Магги, я не соблазнитель. Любовь дѣлаетъ меня проницательнымъ, наполняетъ мою душу тревожными опасеніями. Послушайте меня. Позвольте мнѣ снабжать васъ книгами, позвольте мнѣ видѣться съ вами время-отъ-времени, позвольте мнѣ быть вашимъ братомъ и наставникомъ, какъ вы, бывало, говорили въ Лортонѣ. Повѣрьте, гораздо грѣшнѣе медленно убивать себя, какъ вы дѣлаете, нежели видѣться со мною.
Магги чувствовала, что не въ-состояніи говорить. Она покачала головой и молча продолжала идти впередъ. Когда она достигла того мѣста, гдѣ прекращались сосны, она также молча протянула къ нему руку.
-- Такъ вы меня навсегда изгоняете отсюда, Магги, или я могу приходить сюда гулять? Если я когда-нибудь случайно встрѣчу васъ, то въ этомъ уже не будетъ скрытности. Это послѣдняя минута, когда наша рѣшимость готова осуществиться, сдѣлаться неотмѣнимою, когда роковыя врата готовы закрыться за нами -- вотъ эта минута всего болѣе испытываетъ наши силы! Тогда, послѣ многихъ часовъ здравыхъ разсужденій и твердаго убѣжденія, мы цѣпляемся за какой-нибудь пустой софизмъ, который разрѣшаетъ всю нашу борьбу и приводитъ насъ къ пораженію, которое въ ту минуту намъ лучше побѣды.
Магги обрадовалась этой уверткѣ Филиппа. Лицо ея невольно обнаружило ея чувства. Онъ замѣтилъ это и они молча разошлись. Филиппъ очень-хорошо сознавалъ положеніе дѣла и опасался, не слишкомъ ли самовольно онъ старался пріобрѣсти вліяніе надъ Магги. Но нѣтъ! Онъ увѣрялъ себя, что его побужденія не были эгоистическія.
Онъ имѣлъ мало надежды на взаимность ея чувствъ; онъ только полагалъ, что для нея же будетъ лучше, когда она вырвется изъ этой неволи, причиняемой семейными дрязгами, что это время не было потеряно, что она имѣла случай развить свои умственныя способности сношеніями съ человѣкомъ, которой стоялъ гораздо-выше той невѣ: жественной среды, въ которой ей суждено было вращаться. Намъ стоитъ только мысленно прослѣдить всѣ послѣдствія нашихъ дѣйствій, чтобъ найти какое-нибудь основаніе, которое бы совершенно оправдывало это дѣйствіе. Принимая на себя роль нровидѣнія, которое располагаетъ послѣдствіями, или философа, который ихъ предвидитъ, мы всегда можемъ, дѣлать только то, что намъ пріятно. Точно такимъ же образомъ и Филиппъ оправдывалъ свои усилія превозмочь то отвращеніе, которое Магги питала къ скрытности и къ той двойственности въ жизни, которая бы причинила новыя бѣдствія тѣмъ, кто имѣлъ самыя священныя права на нее.
Но въ немъ былъ излишекъ страсти, который дѣлалъ его пристрастнымъ. Желаніе видѣть Магги нашло въ немъ характеръ необузданной жадности, съ которою люди, страждующіе нравственно и физически, цѣпляются за малѣйшій призракъ удовольстія и счастія.