-- Да, отвѣтилъ онъ:-- почти каждый день. Но, вѣдь, мой голосъ только посредственъ, какъ и все во мнѣ.
-- Такъ спойте мнѣ что-нибудь, хоть одну пѣсенку, прежде чѣмъ я уйду, что-нибудь такое, что ни пѣвали по субботамъ вечеромъ въ Лортонѣ, когда мы оставались одни въ гостиной, а я закрою глаза, чтобъ лучше слышать.
-- Знаю, знаю! сказалъ Филиппъ.
Магги закрыла лицо руками, и онъ запѣлъ Sotto-voce (любовь въ ея глазахъ играетъ) и потомъ сказалъ:
-- Вѣдь это оно -- не такъ ли?
-- Нѣтъ, нѣтъ, я не останусь здѣсь! вскричала Магги, вскакивая съ своего мѣста: -- оно только будетъ меня всюду преслѣдовать. Идемте, Филиппъ. Мнѣ пора домой.
И она пошла, такъ-что онъ принужденъ былъ встать и послѣдовать за нею.
-- Магги, сказалъ онъ увѣщательнымъ тономъ: -- не упорствуйте въ этомъ добровольномъ, безумномъ тиранствѣ. Мнѣ грустно и страшно видѣть, какъ вы подавляете и насильствуете свою природу. Еще ребенкомъ, вы были полны жизни. Я полагалъ, что изъ васъ выйдетъ женщина съ блестящимъ умомъ и пылкимъ воображеніемъ. Да и теперь еще, когда вы только не облекаетесь въ унылый покровъ молчанія, она проглядываетъ на вашемъ лицѣ.
-- Зачѣмъ вы говорите съ такою горечью, Филиппъ? сказала Магги.
-- Потому-что я предвижу, что это дурно кончится; вы не въ силахъ будете перенести этой добровольно-налагаемой на себя муки.