Томъ помолчалъ и отвернулся наконецъ съ пренебреженіемъ, сказавъ:
-- Да вѣдь левъ нейдетъ на насъ, такъ что жъ попустому толковать?
-- Но я хотѣла бы представить себѣ, какъ это можетъ быть? сказала Магги, слѣдуя за нимъ.-- Подумай, что бъ ты сдѣлалъ, Томъ?
-- Не приставай, Матти, ты такая глупая! Пойду посмотрѣть на моихъ кроликовъ.
Сердце Магги забилось отъ страха; она не смѣла вдругъ объявить ему истину, но пошла за удалявшимся Томомъ въ трепетномъ молчаніи, думая, какъ бы передать ему извѣстіе, чтобъ въ то же время смягчить его досаду и гнѣвъ, потому-что Магги болѣе всего боялась гнѣва Тома: это былъ совершенно-особенный гнѣвъ, непохожій-на ея собственный.
-- Томъ, сказала она робко, когда они вышли изъ дверей: -- сколько ты далъ за твоихъ кроликовъ?
-- Двѣ полкроны и сикспенсъ, сказалъ Томъ скоро.
-- У меня, я думаю, гораздо-болѣе въ моемъ стальномъ кошелькѣ, наверху. Попрошу мать, чтобъ она отдала тебѣ деньги.
-- Зачѣмъ? сказалъ Томъ:-- мнѣ ненужно твопхъ денегъ, глупая! У меня денегъ гораздо-болѣе, нежели у тебя, потому-что я мальчикъ. На Рождество мнѣ всегда дарятъ по золотому, потому-что изъ меня выйдетъ человѣкъ; а тебѣ даютъ только пять шиллинговъ, потому-что ты дѣвочка.
-- Оно такъ, Томъ; но если мать позволитъ мнѣ тебѣ дать двѣ полкроны и сикспенсъ изъ моего кошелка, ты можешь купить себѣ на нихъ еще кроликовъ.