Магги улыбнулась; въ глазахъ у ней сіяли слезы; она наклонила голову и поцаловала блѣднаго юношу, взглядъ котораго выражалъ умолявшую, робкую любовь, любовь, похожую на любовь женщины.
Была и у Магги минута совершеннаго счастія, минута увѣренности, что если и была въ этой любви жертва съ ея стороны, то тѣмъ самымъ эта любовь дѣлалась чище и драгоцѣннѣе.
Поцаловавъ Филиппа, она отвернулась отъ него и поспѣшила домой, чувствуя, что съ этой минуты настаетъ въ ея жизни новая эпоха. Ея прежнія грезы и мечтанія должны будутъ все болѣе-и-болѣе давать мѣсто думамъ, желаніямъ и заботамъ о жизни дѣйствительной.
ГЛАВА V. Расколотое дерево
Тайны рѣдко обнаруживаются тѣмъ путемъ, котораго мы всего болѣе опасаемся. Страхъ заставляетъ обыкновенно человѣка воображать, что его тайна должна непремѣнно открыться какимъ-нибудь поразительнымъ, драматическимъ событіемъ. Такъ и Магги, цѣлый годъ скрывавшая удачно тайну, не переставала бояться, что ее откроютъ и представляла себѣ непремѣнно, что, обнаружиться она иначе не можетъ, какъ трагической сценой; что разъ гуляя съ Филиппомъ подъ-руку въ Красномъ-Оврагѣ, они вдругъ встрѣтятъ или отца или Тома. Она хорошо понимала, что эта встрѣча очень-невѣроятна, но она не могла вообразить болѣе-ужасное происшествіе, которое бы такъ вполнѣ соотвѣтствовало степени ея страха и боязни. Напротивъ, въ дѣйствительной жизни главную роль въ обнаруженіи тайнъ обыкновенно играютъ самые пустые, косвенные намеки, основанные, повидимому, на тривіальныхъ стеченіяхъ обстоятельствъ. Конечно, менѣе всего въ этомъ отношеніи думала Магги о тёткѣ Пулетъ. Нечего было бояться, чтобъ она ихъ накрыла, такъ-какъ она не жила въ Сенг-Оггсѣ и, къ-тому жь, не отличалась ни взглядомъ быстрымъ, ни умомъ; слѣдовательно, со стороны Магги было бы очень-странно опасаться ея болѣе, чѣмъ, напримѣръ, тётки Глегъ. А однако орудіемъ ея судьбы должна была быть никто иная, какъ тётка Пулетъ. Она, правда, не жила въ Сент-Оггсѣ, но дорога изъ Фарум-Ферза проходила мимо Краснаго-Оврага, на противоположномъ концѣ того, съ котораго вошла Магги.
На другой день послѣ только-что разсказаннаго нами свиданія Магги съ Филиппомъ, было воскресенье и мистеръ Пулетъ долженъ былъ присутствовать на чьихъ-то похоронахъ въ сент-оггской церкви. Воспользовавшись этимъ случаемъ, мистрисъ Пулетъ отобѣдала у сестры Динъ, а къ чаю пошла къ бѣдной сестрѣ Тёливеръ. Воскресенье былъ одинъ день, когда Томъ бывалъ по вечерамъ долга. Послѣднее время онъ что-то повеселѣлъ и особенно былъ въ хорошемъ расположеніи духа. Послѣ долгой и откровенной бесѣды съ отцомъ, онъ отправился съ матерью въ садъ, погулять и посмотрѣть, какъ цвѣтутъ вишневыя деревья; онъ даже позвалъ съ собою Магги, ласково сказавъ: "Ну, Магги, пойдемъ и ты съ нами". Онъ началъ съ нѣкоторыхъ поръ имѣть лучшее мнѣніе о ней, ибо она отстала отъ нѣкоторыхъ своихъ странностей и перестала вести свою прежнюю уединенную жизнь. Онъ даже начиналъ ею гордиться: онъ слышалъ, какъ нѣкоторые люди отзывались о ней, какъ объ очень-красивой дѣвушкѣ. Въ описываемый нами день лицо ея было необыкновенно оживлено; казалось, она была счастлива, но въ-сущности, оживленіе и краска въ лицѣ происходили отъ внутренней тревоги, въ которой столько же было сомнѣнія и грусти, сколько удовольствія.
-- Ты очень сегодня, Магги, авантажна, сказала тётка Пулетъ, за чаемъ, грустно качая головой.-- Я никогда не думала, Бесси, что твоя дочка будетъ такъ хороша собою. Но ты должна, моя милая, носить розовый цвѣтъ: это тебѣ будетъ къ лицу. Въ этомъ голубомъ платьѣ, которое тебѣ подарила сестра Глегъ, ты ни на что не похожа. У Дженъ никогда не было вкусу. Зачѣмъ ты не носишь мое платье, которое я тебѣ дала?
-- Оно такое хорошенькое и нарядное, тётушка; оно слишкомъ для меня хорошо, особливо въ-сравненіи съ другими частями моего туалета.
-- Конечно, было бы неприлично тебѣ ходить въ такомъ платьѣ, еслибъ не знали, что тебѣ его подарила тётка, когда оно ей ужь болѣе не годилось. Очевидно, я должна же дарить своимъ племянницамъ иногда старыя платья; я покупаю каждый годъ себѣ новыя и никогда ихъ не изнашиваю. Что касается до Люси, то ей не приходится ничего давать: у ней все самое изысканное. Сестра Динъ по правдѣ можетъ носъ поднимать, хотя цвѣтъ лица ея дочки совершенно-желтый. Я думаю, просто, съ ея разстройствомъ печени она долго не проживетъ. Это же говорилъ сегодня въ проповѣди новый пасторъ, докторъ Кенъ.
-- Ахъ! не правда ли, онъ отличный проповѣдникъ? сказала мистрисъ Тёливеръ.