-- И это все? спросилъ Томъ, сердито взглянувъ на нее.
Магги остановилась на минуту и, рѣшившись разомъ уничтожить у Тома право осуждать ее въ обманѣ, гордо сказала:
-- Нѣтъ, не все. Въ субботу онъ признался мнѣ въ своей любви. Я объ этомъ прежде не думала. Я на него смотрѣла только какъ на стараго друга.
-- И ты поощряла его любовь? спросилъ Томъ съ отвращеніемъ.
-- Я сказала ему, что и я также его люблю.
Томъ молчалъ нѣсколько минутъ, устремивъ глаза на полъ и положивъ руки въ карманъ. Наконецъ онъ поднялъ глаза и холодно сказалъ:
-- Тебѣ остается теперь, Магги, выбирать одно изъ двухъ: или ты дашь мнѣ обѣщаніе, положивъ руку на Библію, никогда не встрѣчаться и не говорить втайнѣ съ Филиппомъ Уокимомъ, или я все скажу отцу. И тогда, въ то время, когда, быть-можетъ, моими стараніями отецъ сдѣлался бы опять счастливъ, ты нанесешь ему страшный ударъ; онъ узнаетъ, что его дочь непослушна, обманчива и погубила свое честное имя, имѣя тайныя свиданія съ сыномъ того человѣка, который былъ причиной его разоренія и погибели. Выбирай!
Сказавъ эти слова, Томъ подошелъ къ столу, взялъ большую Библію, открылъ ее на первомъ листѣ, гдѣ были написаны извѣстныя читателю слова.
Магги предстоялъ страшный выборъ.
-- Томъ, сказала она, забывъ недавнюю свою гордость:-- Томъ, не проси этого у меня. Я обѣщаю тебѣ не имѣть никакого сношенія съ Филиппомъ, если ты мнѣ позволишь, его еще разъ увидать или даже написать ему. Мнѣ надо ему все объяснить. Я обѣщаю не видаться съ нимъ до-тѣхъ-поръ, пока наши сношенія съ нимъ будутъ непріятны отцу... Я чувствую, что и Филиппъ мнѣ нечужой. Вѣдь и онъ несчастливъ.