-- Ты не полагай, Томъ, чтобъ я думала, что ты правъ или слѣпо повиновалась твоей волѣ -- нѣтъ, я презираю тѣ чувства, которыя ты высказалъ Филиппу. Я ненавижу твои обидные, безчеловѣчные намеки на его физическіе недостатки. Ты всю свою жизнь другихъ упрекалъ и былъ увѣренъ, что самъ всегда дѣлаешь хорошо. Это все потому, что твой умъ недовольно-обширенъ, чтобъ понять, что есть нѣчто лучше твоихъ поступковъ и твоихъ мелкихъ цѣлей.

-- Конечно, холодно отвѣтилъ Томъ.-- Я не вижу, чтобъ твой поступокъ или твои цѣли были лучше моихъ. Если вы хорошо поступали съ Филиппомъ Уокимомъ, зачѣмъ вы страшитесь, чтобъ это было узнано? Отвѣчай мнѣ на это! Я знаю, какую въ своемъ поступкѣ я имѣлъ цѣль и я достигъ ее. Скажи, пожалуйста, какую пользу принесъ вашъ поступокъ вамъ самимъ или кому другому?

-- Я не хочу оправдываться, сказала Магги съ запальчивостію. Я знаю, что я дѣлаю дурно часто, постоянно; но, при всемъ томъ, я часто дѣлаю это именно потому, что у меня есть чувства, которыхъ у тебя нѣтъ, и которыя, еслибъ ты имѣлъ, сдѣлали бы тебя лучшимъ человѣкомъ. Еслибъ ты когда-нибудь сдѣлалъ что-либо дурное, мнѣ было бы жаль тебя, я бы сожалѣла о страданіяхъ, навлеченныхъ этимъ тебѣ. Я бы не желала, чтобъ на тебя посыпались наказанія. Но ты всегда радъ былъ, когда могъ меня наказать; ты всегда былъ грубъ и жестокъ со мною. Даже во время ребячества, когда я тебя любила болѣе всего на свѣтѣ, ты часто отпускалъ меня спать всю въ слезахъ, не желая меня простить. Ты ни о комъ не сожалѣешь. Ты не сознаешь своего несовершенства и своихъ грѣховъ. Грѣхъ быть жестокимъ; это недостойно человѣка, недостойно христіанина. Ты ничего болѣе, какъ фарисей. Ты благодаришь Бога за одни свои добродѣтели и увѣренъ, что онѣ довольно-велики, чтобъ ими пріобрѣсти тебѣ все. Ты не имѣешь даже понятія о чувствахъ, рядомъ съ которыми твои блистательныя добродѣтели кажутся темными.

-- Ну, сказалъ Томъ, съ холодной насмѣшкой:-- если твои чувства столько лучше моихъ, то выкажи ихъ какимъ-нибудь инымъ образомъ, а не такимъ поступкомъ, который можетъ обезчестить всѣхъ насъ, или тѣмъ, что ты теперь бросаешься изъ одной крайности въ другую. Пожалуйста, скажи, какимъ образомъ ты выказала любовь свою, о которой ты только-что распространялась, въ отцу моему и ко мнѣ, ослушавшись и обманувъ насъ. Я иначе показываю свою привязанность.

-- Потому-что ты мужчина, Томъ, имѣешь случай, силу и способности сдѣлать что-нибудь на свѣтѣ.

-- Такъ, если ты ничего сама не можешь сдѣлать, то покорись тѣмъ, которые могутъ.

-- Я и покорюсь тому, что признаю и чувствую справедливымъ. Я покорюсь даже отцу и въ томъ, что безразсудно, но тебѣ я въ этомъ не покорюсь. Ты хвастаешься своими добродѣтелями, точно будто онѣ дали тебѣ право быть жестокимъ и безчеловѣчнымъ, какъ, напримѣръ, сегодня. Не думай, что я отказалась отъ Филиппа Уокима изъ послушанія къ тебѣ. Физическіе недостатки его, за которые ты его такъ зло оскорблялъ, именно привязали бы меня еще болѣе къ нему и заставили бы еще болѣе печься о немъ.

-- Хорошо, это твой взглядъ на вещи, сказалъ Томъ холоднѣе, чѣмъ прежде.-- Тебѣ нечего болѣе прибавлять. Ясно видно, какая пропасть насъ раздѣляетъ. Не забудемъ же этого впослѣдствіи; а теперь довольно наговорились, можно и помолчать.

Томъ тотчасъ отправился въ Сент-Оггсъ, чтобъ исполнить обѣщаніе, данное дядѣ Дину и получить приказанія, касающіяся до его поѣздки, которую онъ долженъ былъ на другой день предпринять.

Магги, пришедъ домой, пошла прямо въ свою комнату и тамъ выплакала все свое негодованіе, вовсе неподѣйствовавшее на Тома. Когда прошелъ этотъ первый пароксизмъ злобы, она начала вспоминать то тихое время, когда еще счастье, окончившееся такимъ горемъ, не разстроило ея простой и спокойной жизни. Она думала въ то время, что она одержала много побѣдъ надъ собою и вообще стоитъ выше житейской борьбы и искушеній. Теперь же она была въ жаркой борьбѣ съ своими собственными и чужими страстями, слѣдовательно, жизнь не была такъ коротка и вѣчный покой не такъ близокъ, какъ ей казалось два года назадъ. Ей предстояло еще много борьбы, быть-можетъ, паденій. Еслибъ она чувствовала себя совершенно-виновной, а Тома правымъ, то она скорѣе бы внутренно успокоилась; но теперь къ ея раскаянію и покорности постоянно примѣшивалось чувство злобы и, какъ ей казалось, справедливое негодованіе. Сердце обливалось кровью при одной мысли о Филиппѣ. Она вспоминала всѣ оскорбленія, которыя на него посыпались, и такъ живо себѣ представила его страданія, что сама чувствовала какъ-бы острую физическую боль, заставлявшую ее топать ногами и ломать себѣ руки.