Начиная такимъ образомъ понемногу выходить изъ себя, мистеръ Тёливеръ подъѣзжалъ къ воротамъ дорнкотской мельницы. Въ эту самую минуту выѣзжалъ изъ нихъ слишкомъ-хорошо ему извѣстный человѣкъ, на отличной черной лошади. Они встрѣтились въ разстояніи пятидесяти ярдовъ отъ воротъ, между большими каштанами, вязами и высокимъ берегомъ.
-- Тёливеръ! отрывисто сказалъ Уокимъ, высокомѣрнѣе обыкновеннаго:-- что вы за глупости тамъ надѣлали, разбросавъ комки и глыбы земли на томъ дальнемъ загороженномъ мѣстѣ. Я вамъ сказалъ, что изъ этого выйдетъ. Но вашъ братъ никогда не хочетъ заниматься земледѣліемъ по какой-нибудь методѣ.
-- О! отвѣчалъ Тёливеръ, вспыхнувъ:-- достаньте такъ кого-нибудь другаго, который будетъ у васъ учиться.
-- Вы вѣрно пьяны, замѣтилъ Уокимъ, дѣйствительно полагая это единственной причиной краснаго лица и сверкавшихъ глазъ Тёливёра.
-- Нѣтъ, я не пьянъ, сказалъ Тёливеръ:-- мнѣ ненужно напиться, я и такъ рѣшилъ болѣе не служить такому подлецу.
-- Хорошо, вы можете убираться завтра же изъ моего владѣнія. Ну, молчать теперь и дайте мнѣ дорогу.
Тёливеръ, между-тѣмъ, пятилъ свою лошадь и сталъ поперекъ дороги.
-- Нѣтъ, я васъ не пропущу, сказалъ Тёливеръ, горячась все болѣе-и-болѣе.-- Я прежде вамъ скажу, что я о васъ думаю. Вы слишкомъ-крупный мошенникъ, чтобъ быть повѣшеннымъ, вы...
-- Пропусти меня, безграмотная скотина или я задавлю!
Мистеръ Тёливеръ, пришпоривъ лошадь и взмахнувъ кнутомъ, кинулся вперёдъ. Лошадь Уокима, пятясь, сбросила своего сѣдока на землю. Уокимъ имѣлъ довольно присутствія духа, чтобъ мгновенно выпустить уздечку. Лошадь вскорѣ тихо остановилась, и онѣ могъ бы вскочить на нее опять, отдѣлавшись небольшимъ ушибомъ и потрясеніемъ; но прежде-чѣмъ онъ всталъ, Тёливеръ уже соскочилъ съ своей лошади. Видъ поверженнаго на землю, давно ненавистнаго ему человѣка возбудилъ въ немъ чувство бѣшеной, торжествовавшей мести, придавшее ему необыкновенную силу и ловкость. Онъ кинулся на Уокима, только-что старавшагося встать на ноги, схватилъ его за лѣвую руку такъ, что вся тяжесть тѣла Уокима висѣла на правой рукѣ, опиравшейся на землю. Въ этомъ безпомощномъ положеніи онъ началъ жестоко бить его по спинѣ своимъ кнутомъ. Уокщмъ кричалъ изо всей силы, прося помощи, но все было тщетно; наконецъ послышался женскій крикъ и восклицанія: "отецъ, отецъ!"