-- Ну, такъ мистеръ Кенъ говорилъ проповѣдь, противъ Кольдъ-Крима, и всѣ вы барыни возстали противъ этого, говоря, что это тяжкій крестъ, котораго никто не въ состояніи нести.
-- Ахъ, какъ можно! сказала Люси, придавая своему личику серьёзный видъ.-- Какъ скучно, что вы не можете отгадать моей новости, между-тѣмъ, какъ она касается одной вещи, о которой я упомянула вамъ недавно.
-- Но, вѣдь вы недавно много о чемъ говорили со мной. Или ваше женское тиранство требуетъ, что когда вы, между прочими предметами разговора, касаетесь именно того, который вы называете одной вещью, то я немедленно долженъ отгадать это но этому признаку?
-- Вы, я знаю, думаете, что я глупа?
-- Я думаю лишь только, что вы очаровательны.
-- И что глупость одна изъ причинъ моей очаровательности -- не правда ли?
-- Этого я не говорилъ.
-- Я знаю, что вы, мужчины, вообще скорѣе любите, чтобъ женщины были глупы. Филиппъ Уокимъ выдалъ васъ: онъ сказалъ это однажды; когда васъ не было.
-- О, я знаю, что у Филиппа совершенно дикія понятія на этотъ счетъ. Онъ долженъ быть влюбленъ въ какую-нибудь незнакомку, въ восторженную Беактрису, которую онъ видѣлъ гдѣ-нибудь за границей.
-- Кстати! сказала Люси, оставивъ на-время свою работу: -- мнѣ сейчасъ пришло на умъ, что я никогда не могла доискаться, раздѣляетъ ли моя двоюродная сестра Магги нерасположеніе ея брата видѣться съ Филиппомъ. Томъ ни за что не войдетъ въ комнату, если знаетъ, что въ ней Филиппъ: можетъ-быть, Магги такая же, и тогда намъ нельзя будетъ болѣе пѣть нашихъ веселыхъ пѣсенъ -- не правда ли?