-- О,-- да! и вотъ почему я и не чувствую никакого расположенія ко сну. Мнѣ кажется, что еслибъ я всегда вдоволь, наслаждалась музыкой, то не имѣла бы никакихъ другихъ матеріальныхъ нуждъ. Она какъ-будто придаетъ силу моимъ члееамъ и мысли моему мозгу. Жизнь моя идетъ какъ-то такъ легко съ помощью музыки! Въ другое же время иногда какъ-будто чувствуешь, что несешь на себѣ какое-то бремя.
-- А у Стивена прекрасный голосъ -- не правда ли?
-- Ну, объ этомъ, пожалуй, что мы ни та, ни другая неспособны судить, сказала Магги, смѣясь, и сѣла, откинувъ назадъ свои длинные волосы: -- ты потому, что небезпристрастна, а я потому, что по-мнѣ всякая шарманка превосходна.
-- Но скажи мнѣ, что ты о немъ думаешь; но скажи всю правду: хорошее и дурное?
-- О, я нахожу, что ты должна бы нѣсколько унизить его. Влюбленный не долженъ быть такой непринужденный и самоувѣренный; онъ долженъ быть гораздо-робче.
-- Какой вздоръ, Магги! какъ-будто кто-нибудь можетъ дрожать передо мной! Я вижу, что ты считаешь его самонадѣяннымъ; но все же онъ тебѣ нравится -- не правда ли?
-- Нравится ли? Да. Мнѣ не приходилось видѣть слишкомъ-много пріятныхъ людей, чтобъ мнѣ было трудно угодить. Къ-тому же, какъ можетъ мнѣ не нравиться человѣкъ, обѣщавшій составить твое счастіе, милое дитя? И Магги ущипнула Люси за ея подбородокъ съ ямочкой.
-- Завтра вечеромъ ты услышишь еще болѣе музыки, сказала Люси, радуясь тому заранѣе: -- потому-что Стивенъ приведетъ съ собою Филиппа Уокима.
-- О Люси! я не могу его видѣть! сказала Магги поблѣднѣвъ: -- по-крайней-мѣрѣ я не могу его видѣть безъ разрѣшенія Тома.
-- Не-уже-ли Томъ такой тиранъ? спросила Люси съ удивленіемъ.-- Я возьму отвѣтственность на себя и скажу ему, что это я виновата.