Филиппъ почти не сомнѣвался, что сцена эта подѣйствуетъ на отца желаннымъ образомъ. Но его нервы, чувствительные какъ у женщины, были сильно потрясены. Онъ рѣшился не идти внизъ обѣдать, ибо чувствовалъ, что не можетъ видѣть отца. Уокимъ имѣлъ привычку, когда у него не было гостей, ходить гулять вечеромъ часовъ въ шесть или семь, и потому Филиппъ, такъ-какъ было уже много послѣ полудня, заперъ свою комнату и пошелъ изъ дома, думая воротиться только тогда, когда отецъ уйдетъ гулять. Онъ сѣлъ въ лодку и поѣхалъ внизъ по рѣкѣ въ любимую имъ деревеньку, гдѣ онъ пообѣдалъ и остался до-тѣхъ-поръ, когда пришла пора идти домой. Онъ никогда еще не ссорился съ отцомъ и ему тошно было подумать, что эта распря могла продолжаться нѣсколько недѣль; а чего не могло случиться въ это время? Онъ не позволялъ себѣ ясно опредѣлить значеніе этого вопроса. Но если онъ будетъ признанъ публично законнымъ женихомъ Магги, то оставалось менѣе основаній для подозрѣній и страха.
Пришедъ домой, Филиппъ опять удалился въ свою комнату и кинулся, отъ усталости, въ кресло. Сначала онъ безсмысленно смотрѣлъ на виды озеръ и скалъ, разставленные по комнатѣ; и наконецъ задремалъ. Во снѣ онъ видѣлъ, какъ-будто Магги скользила внизъ погладкому, зеленому руслу водопада, а онъ стоялъ около, безсильный, не имѣя возможности ей помочь. Какой-то внезапный, страшный трескъ разбудилъ его.
Это былъ скрипъ отворявшейся двери. Взглянувъ въ окно, Филиппъ удостовѣрился по незамѣтной перемѣнѣ въ свѣтѣ, что спалъ не болѣе нѣсколькихъ часовъ. Вошедшій былъ его отецъ. Филиппъ предложилъ ему сѣсть въ кресло, но тотъ поспѣшно сказалъ:
-- Нѣтъ, сиди. Я лучше похожу по комнатѣ.
Онъ нѣсколько разъ прошелся взадъ и впередъ, потомъ, остановившись противъ сына и сунувъ руки въ боковые карманы, онъ началъ говорить, какъ-бы продолжая непрерванный разговоръ:
-- Однако, эта дѣвушка вѣрно любила тебя, Филя, а то бы она не приходила на свиданія.
Сердце Филиппа забилось и онъ нѣсколько покраснѣлъ. Онъ не вдругъ отвѣчалъ.
-- Она любила меня еще въ Кингс-Лортонѣ за то, что я долго сиживалъ у ея брата, когда онъ ушибъ себѣ ногу. Она этого не забывала и считала меня своимъ другомъ уже съ давнихъ поръ. Она не воображала, что я ее люблю, когда приходила на свиданія.
-- Хорошо; но, вѣдь, ты, наконецъ, объяснился же ей, въ любви. Что жь она тогда сказала? спросилъ Уокимъ, продолжая ходить по комнатѣ.
-- Она сказала, что любитъ меня.