-- Чортъ возьми! чего жь тебѣ больше? Кокетка она?
-- Она тогда была очень-молода, продолжалъ, нѣсколько заикаясь Филиппъ.-- Я боюсь, она едва понимала, что чувствовала. Я боюсь, наша долгая разлука и мысль, что обстоятельства наши должны насъ всегда разлучить не измѣнили ли ея чувствъ.
-- Но она въ городѣ. Я видѣлъ ее въ церкви. Ты съ ней говорилъ съ-тѣхъ-поръ, что воротился?
-- Да, у мистера Дина. Но я не могъ по нѣсколькимъ причинамъ возобновить моего предложенія. Одно препятствіе было бы устранено, еслибъ вы дали свое согласіе и не прочь были бы назвать ее невѣсткой.
Уокимъ нѣсколько минутъ молча смотрѣлъ на портретъ Магги.
-- Она совсѣмъ не похожа на твою мать, Филя, сказалъ онъ, наконецъ.-- Я видѣлъ ее въ церкви. Она лучше, чѣмъ на портретѣ; чертовски-славные глаза и фигура. Но, кажется, она опасная женщина, съ ней трудно справиться.
-- Она очень-нѣжна и полна любви и привязанности; въ ней столько простоты и совершенное отсутствіе искусственности и жеманства, столь свойственныхъ другимъ женщинамъ.
-- А! сказалъ Уокимъ; повернувшись къ сыну, онъ продолжалъ: -- твоя мать казалась гораздо-нѣжнѣе; у ней были, какъ у тебя, сѣрые глаза и каштановые, вьющіеся волосы. Ты не можешь ее хорошо помнить. Тысячу разъ жаль, что у меня нѣтъ ея портрета.
-- Вотъ, видите ли, не рады ли бы вы были, чтобъ и я имѣлъ такое же счастье, батюшка, чтобъ жизнь моя была такъ же свѣтла? Для васъ не существуетъ узъ святѣе тѣхъ, которыя вы заключили двадцать-восемь лѣтъ назадъ, и съ-тѣхъ-поръ онѣ все становились вамъ болѣе-и-болѣе святыми.
-- Ахъ, Филиппъ! ты одинъ можешь изъ меня все сдѣлать, сказалъ Уокимъ, протягивая руку сыну.-- Мы не должны разставаться, если только это возможно. Что жь мнѣ теперь дѣлать? Пойдемъ внизъ и научи меня. Прикажешь ли мнѣ ѣхать къ этой черноокой красавицѣ?