Люси повиновалась съ горестью и удивленіемъ. Чрезъ нѣсколько минутъ она сказала:
-- Ну, милая Магги, я надѣюсь, ты поѣдешь завтра на балъ въ Парк-Гоусъ, послушаешь музыку и повеселишься, прежде чѣмъ дѣлать эти скучные почтительные визиты. А! вотъ идетъ тетка и несутъ чай.
ГЛАВА X. Кажущееся разочарованіе
Длинный рядъ комнатъ въ Парк-Гоузѣ блисталъ огнями. Блескъ свѣта затмѣвался неменѣе-сильнымъ сіяніемъ роскошныхъ цвѣтовъ и юныхъ красавицъ. Центръ всего этого блеска была длинная зала, гдѣ молодёжь танцовала подъ звуки рояля. Зала эта кончалась съ одной стороны библіотекой, а съ другой -- маленькой гостиной и оранжерейной. Библіотека была пристанищемъ болѣе-пожилыхъ лицъ, въ чепцахъ и съ картами въ рукахъ, а маленькая гостиная служила прохладнымъ отдохновеніемъ для танцовавшихъ. Люси тутъ явилась, въ первый разъ безъ траура; ея стройный станъ выдавался еще граціознѣе изъ волнъ бѣлаго тюля, и она, была единогласно признана царицей бала. Этотъ балъ былъ изъ тѣхъ скромныхъ баловъ, на которые сестры Стивена приглашали только мѣстную коммерческую и ремесленную аристократію Сент-Оггса.
Магги сначала отказалась танцовать, говоря, что она забыла всѣ фигуры, ибо она такъ давно не танцовала. Она была очень-рада этой отговоркѣ, такъ-какъ съ грустью на сердцѣ танцовать не приходится. Но, наконецъ, музыка подѣйствовала на ея юную натуру, и ей захотѣлось повеселиться, несмотря на то, что противный молодой Тори стоялъ передъ ней, стараясь ее уговорить танцовать съ нимъ. Она предупредила его, что она согласна только на кадриль; но онъ, конечно, радъ былъ подождать счастія, и покуда увѣрялъ ее, желая ей сказать комплиментъ, что ужасная скука, что она не могла вальсировать, а онъ такъ бы желалъ съ нею сдѣлать нѣсколько туровъ вальса. Наконецъ пришла очередь и старомодной кадрили, танца самаго веселаго и безъ всякихъ претензій. Магги совсѣмъ забыла свое горе подъ вліяніемъ дѣтскаго счастья скакать подъ музыку, не стѣсняясь никакимъ этикетомъ. Она не чувствовала уже никакого отвращенія къ молодому Тори, танцовавшему съ нею. Ея глаза и щечки выражали весь пылъ молодости, забывающей все въ минутномъ счастьи и веселіи. Ея черное простенькое платье, обшитое кружевами, казалось темной оправой блестящаго драгоцѣннаго камня.
Стивенъ не просилъ еще ее съ нимъ танцовать, онъ и не оказывалъ ей болѣе вниманія, чѣмъ того требовала простая учтивость. Со вчерашняго дня ея изображеніе, бывшее всегда неотлучнымъ спутникомъ его мыслей, теперь какъ-бы затмѣвалось фигурой Филиппа Уокима. Ясно было, что между Филиппомъ и Магги были какія-то отношенія, по-крайней-мѣрѣ, съ его стороны была любовь, которая ее ставила въ какую-то зависимость. Стивенъ старался увѣрить себя, что это налагало на него еще, болѣе обязанность сопротивляться вліянію, грозившему взять радъ нимъ верхъ. Онъ повторялъ себѣ это ежеминутно и при всемъ томъ чувствовалъ то отвращеніе, то звѣрскую злобу при этомъ непрощенномъ появленіи между ними Филиппа; все это придавало ему еще большее желаніе броситься къ ногамъ Магги и завоевать ее для себя. Но, однако, онъ велъ себя въ этотъ вечеръ по задуманному плану, почти не смотрѣлъ на Магги, а весело увивался около Люси. Но теперь, видя, что Магги танцуетъ, онъ жадно слѣдилъ за всѣми ея движеніями и съ какою радостью онъ побилъ бы молодаго Тори и занялъ его мѣсто, Онъ начиналъ желать, чтобъ кадриль поскорѣе кончилась и ему освободиться отъ своей дамы. Жажда танцовать съ нею, держать ея руку въ своей рукѣ овладѣла имъ, сдѣлалась предметомъ всѣхъ его желаній и мыслей. И теперь въ кадрилѣ ихъ руки сходились, хотя они и не танцовали вмѣстѣ.
Стивенъ не чувствовалъ, не помнилъ, какъ онъ кончилъ танецъ, какъ любезничалъ съ дамой. Освободившись, отъ нея, онъ завидѣлъ въ дальнемъ углу Магги, которая сидѣла одна. Онъ пошелъ къ ней, пробираясь между двумя парами, приготовлявшимися вальсировать. Магги, увидѣвъ его и понявъ, что онъ идетъ къ ней, несмотря на всѣ свои прежнія мысли, почувствовала, какъ свѣтло и легко на душѣ. Глаза ея и щечки еще блестѣли прежнимъ дѣтскимъ счастьемъ; вся ея фигура выражала нѣгу и нѣжность; самая скорбь, ей угрожавшая, казалась ей негорькой; она готова была ее привѣтствовать радъ часть своей жизни, ибо жизнь ей казалась теперь острымъ, колеблющимся сознаніемъ, взявшимъ верхъ надъ чувствомъ счастья и скорби. Этотъ одинъ вечеръ, этотъ послѣдній вечеръ она могла посвятить безгранично настоящему, не думая о прошедшемъ и будущемъ.
-- Опять собираются вальсировать, сказалъ Стивенъ, наклонясь къ ней. Взглядъ его выражалъ ту покорную нѣжность, о которой только мечтаютъ юныя сердца, гуляя лѣтомъ въ лѣсахъ, когда воздухъ наполненъ тихимъ щебетаньемъ птицъ. Такіе взгляды вносятъ поэтическій элементъ въ залу, гдѣ до-тѣхъ-поръ воздухъ былъ полонъ копотью свѣчей и черствыми комплиментами.
-- Опять собираются вальсировать, повторилъ онъ.-- Скучно смотрѣть на танцующихъ, когда самъ не танцуешь, къ-тому жь тутъ очень-душно. Не пройдтись ли намъ лучше по комнатамъ?
Онъ взялъ ея руку и они пошли въ маленькую гостиную, гдѣ столы были усыпаны картинами и кипсеками для желающихъ на нихъ смотрѣть; но такихъ вовсе не оказалось и комната была пуста. Они прошли оранжерею.