-- Какими странными, ненатуральными кажутся при освѣщеніи деревья и цвѣты, сказала тихо Магги:-- они кажутся точно заколдованными и неувядаемыми; можно вообразить себѣ, что они просто дѣланныя изъ драгоцѣнныхъ камней.
Она смотрѣла, пока говорила, на кустъ гераніума, но Стивенъ не отвѣчалъ, онъ смотрѣлъ на нее. Не мѣшаетъ ли въ одно время вдохновенный поэтъ и свѣтъ и звукъ, говоря: безмолвный мракъ, краснорѣчивый свѣтъ? Была какая-то чудная сила въ свѣтѣ долгаго взгляда Стивена; ибо Магги подъ его вліяніемъ повернулась къ нему и взглянула вверхъ на него, какъ цвѣтокъ подымаетъ свою головку, чтобъ привѣтствовать восходящее солнце. Они продолжали безчувственно, машинально идти впередъ; они чувствовали только одно, что помѣнялись этимъ глубокимъ, торжественнымъ взглядомъ, выражавшимъ только сильную человѣческую страсть. Гнетущая ихъ мысль, что они должны отречься другъ отъ друга и, непремѣнно это сдѣлаютъ, заставляла ихъ чувствовать глубже и сильнѣе все блаженство этой минуты безмолвной исповѣди.
Но они достигли конца оранжереи и должны были остановиться и воротиться назадъ. Перемѣна движенія заставила пробудиться совѣсть въ Магги; она сильно покраснѣла, отвернулась отъ Стивена и, освободивъ изъ его руки свою руку, подошла къ какимъ-то цвѣтамъ, чтобъ ихъ понюхать. Стивенъ стоялъ недвижимъ и блѣдный какъ полотно.
-- Могу ли я сорвать эту розу? спросила Магги, съ большимъ трудомъ заставляя себя сказать что-нибудь и тѣмъ разсѣять жгучее вліяніе неизгладимой исповѣди.-- Я просто зла на розъ -- такъ я люблю рвать ихъ и нюхать ихъ до-тѣхъ-поръ, что въ нихъ не останется никакого запаха.
Стивенъ молчалъ; онъ былъ не въ состояніи промолвить словечка. Магги протянула руку къ большой, еще несовсѣмъ-распустившейся розѣ, привлекшей ея вниманіе. Кто не чувствовалъ всей прелести женской ручки? Кого не восхищали безмолвные признаки нѣжности, обнаруживаемые восхитительной ямочкой на локтѣ, и всѣ эти слегка-уменьшающіеся изгибы до самой тоненькой кисти, съ ея крошечными, почти незамѣтными морщинками? Женская рука затронула, сердце геніальнаго ваятеля за двѣ тысячи лѣтъ назадъ и онъ увѣковѣчилъ ее, изобразивъ въ Парѳенонѣ. Это изображеніе прелестной руки, съ любовью опирающейся на осколокъ мрамора, поражаетъ и трогаетъ насъ до-сихъ-поръ. Рука Магги не уступала той рукѣ, но въ ней еще играла жизнь.
Безумное побужденіе овладѣло Стивеномъ; онъ кинулся къ этой прелестной ручкѣ, схватилъ ее за кисть и осыпалъ жаркими, восторженными поцалуями.
Магги, послѣ минутнаго испуга, выдернула руку и кинула на него взглядъ оскорбленной богини; она вся дрожала отъ злобы и униженія.
-- Какъ вы смѣете? воскликнула она нетвердымъ, глухимъ голосомъ, едва переводя духъ: -- какое право дала я вамъ оскорблять меня?
Она бросилась отъ него въ ближнюю комнату и кинулась на диванъ, дрожа всѣмъ тѣломъ.
Страшное наказаніе постигло ее за то, что она позволила себѣ минуту счастія, бывшаго измѣной въ-отношеніи Люси, Филиппа и лучшей стороны ея собственной души. Это минутное счастіе кончилось безчестіемъ, наложило на нее вѣчное пятно. Стивенъ не посмѣлъ бы этого сдѣлать съ Люси, слѣдственно, онъ былъ о Магги болѣе-легкаго мнѣнія.