Бобъ былъ въ это время самъ дома. Какая-то тяжелая грусть давила его сердце, несмотря на радость и гордость, которыя онъ чувствовалъ при видѣ двухмѣсячнаго своего малютки, веселаго и прелестнѣйшаго существа, когда-либо, родившагося у принца или рабочаго человѣка. Онъ, можетъ-быть, не смекнулъ бы такъ скоро и не понялъ бы двусмысленнаго положенія Магги и мистера Стивена Геста на пристани въ Мёдпортѣ, еслибъ онъ не былъ свидѣтелемъ впечатлѣнія, произведеннаго на Тома его разсказомъ, когда онъ счелъ за нужное пойти объявить о томъ, что онъ видѣлъ. Съ-тѣхъ-поръ каждое обстоятельство, каждая малѣйшая подробность, сколько-нибудь касавшаяся до побѣга Магги или бросавшая на него подозрительную тѣнь, пересуженная и перетолкованная въ порядочномъ обществѣ Сент-Оггса, переходила въ нижніе слои обитателей и становилась достояніемъ и предметомъ обыденныхъ толковъ кучеровъ и уличныхъ мальчишекъ, такъ-что, когда онъ отворилъ двери своей хижины и увидѣлъ стоявшую передъ нимъ Магги, изнемогавшую отъ горя и усталости, первый вопросъ, который пришелъ ему на-умъ и который, впрочемъ, онъ посмѣлъ сдѣлать только самому себѣ, былъ: "гдѣ же мистеръ Стивенъ Гестъ?" Бобъ, съ своей стороны, надѣялся, что онъ не избѣгнетъ самаго жаркаго уголка того убѣжища, подразумѣваемаго и существующаго на томъ свѣтѣ для людей, которые, по всей вѣроятности, не на хорошемъ счету тамъ.
Квартира была порожняя; обѣ, мистрисъ Джекинъ старшая и мистрисъ Джекинъ младшая, получили приказаніе приготовить все какъ-можно-поспокойнѣе для "старой мистрисъ и для молодой миссъ" -- увы! она все еще была "миссъ". Изобрѣтательному Бобу казалось трудно разрѣшить, какимъ образомъ произошелъ такой исходъ, какимъ образомъ мистеръ Стивенъ Гестъ могъ отъ нея уѣхать, или позволить ей его оставить, когда онъ имѣлъ способы удержать ее при себѣ? Но онъ былъ молчаливъ, держалъ это про-себя и даже не позволялъ женѣ своей дѣлать ему вопросы насчетъ этого обстоятельства, питая къ Магги тѣ же рыцарскія чувства, какъ въ тѣ дни, когда онъ подарилъ ей столь памятныя книги.
Однакожъ, черезъ день-другой мистрисъ Тёливеръ отправилась опять на мельницу на нѣсколько часовъ, чтобъ присмотрѣть за домашнимъ хозяйствомъ Тома. Это было желаніе Магги. Послѣ перваго, сильнаго порыва чувствъ, бывшаго слѣдствіемъ того, что она уже не нуждалась въ дѣятельной поддержкѣ своихъ разстроенныхъ нервовъ, ей не такъ необходимо становилось присутствіе матери; она даже желала оставаться наединѣ съ своимъ горемъ; но она осталась въ одиночествѣ недолго въ старой гостиной, которой окошки выходили на рѣку: скоро кто-то постучалъ въ дверь; повернувшись своимъ грустнымъ лицомъ въ ту сторону, она проговорила: "войдите!" Бобъ вошелъ въ комнату, неся на рукахъ ребенка; Мумисъ слѣдовалъ за нимъ.
-- Мы уйдемъ, если мы вамъ помѣшали, миссъ, сказалъ Бобъ.
-- Нѣтъ, сказала Магги тихимъ голосомъ, желая улыбнуться.
Бобъ притворилъ за собой дверь и, сдѣлавъ нѣсколько шаговъ, сталъ передъ ней.
-- Вы видите, у насъ есть маленькій, миссъ, и я желалъ бы, чтобъ вы на него взглянули и взяли его немного на руки, если будетъ на то ваша милость. Потому мы осмѣлились назвать его вашимъ именемъ. Обратите на него немного вниманія.
Магги была не въ состояніи говорить; она молча протянула руки, чтобъ взять ребенка въ то время, какъ Мумисъ громко обнюхалъ ее, желая удостовѣриться, будетъ ли такое перемѣщеніе безопасно. Сердце Магги пріятно забилось при этомъ предложеніи и при этихъ простосердечныхъ словахъ: она очень-хорошо поняла, что все это было сдѣлано для того, чтобъ показать ей состраданіе и уваженіе.
-- Сядьте, Бобъ, сказала она сейчасъ же.
Онъ молча сѣлъ, находя, что языкъ его былъ какъ-то необыкновенно-неповоротливъ, и отказывался вовсе выразить то, что онъ бы желалъ сказать.