-- А что лекарствъ-то она выпила, такъ на возъ не уложишь, замѣтилъ мистеръ Пулетъ.
-- Ахъ! сказала со вздохомъ мистрисъ Пулетъ: -- у нея была другая болѣзнь за нѣсколько лѣтъ передъ тѣмъ, какъ открыться водяной, и доктора не могли придумать, что бы это было такое. Она мнѣ еще говорила, какъ я видала ее въ послѣднее Рождество: "мистрисъ Пулетъ, а если когда-нибудь у васъ будетъ водяная -- вспомните меня". Да, она говорила это мнѣ, прибавила мистрисъ Пулетъ, снова начиная горько плакать: -- это были ея самыя слова. Въ субботу ея хоронятъ. Пулетъ приглашенъ на похороны.
-- Софья... сказала мистрисъ Глегъ, не въ-состояніи далѣе сдержать обуревавшаго ея духа противорѣчія:-- Софья, удивляюсь вамъ, какъ это вы разстроиваете себя, портите ваше здоровье изъ-за людей, которые вамъ совершенно чужіе. Вашъ покойный отецъ никогда этого не дѣлалъ, точно также, какъ и ваша тётка Фрэнсисъ, да и никто изъ нашего семейства, сколько я слышала. Вы не могли бы сильнѣе огорчиться, еслибъ умеръ скоропостижно и не сдѣлавъ завѣщанія нашъ двоюродный братъ, аббатъ.
Мистрисъ Пулетъ молчала; ей нужно было докончить свой плачъ и потомъ эти упреки не раздражали ее, а скорѣе льстили ей. Не всякій могъ такъ плакать о ближнемъ, который ничего не оставилъ ему; но мистрисъ Пулетъ вышла замужъ за джентльмена фермера и имѣла достаточно средствъ и досуга, чтобы слезы и все у ней было въ высшей степени респектабельно.
-- Мистрисъ Сётонъ однако же сдѣлала завѣщаніе, сказалъ мистеръ Пулетъ, съ нѣкоторымъ сознаніемъ, что онъ приводилъ нѣчто въ оправданіе слезъ своей жены; -- нашъ приходъ изъ богатыхъ, но, говорятъ, никто не оставилъ послѣ себя такого капитала, какъ мистрисъ Сётонъ. И все она отказала племяннику своего мужа.
-- Мало пользы и быть богатой въ такомъ случаѣ, сказала мистрисъ Глегъ:-- если нѣкому оставить, что у васъ есть, кромѣ мужниной роднѣ. Жалкая доля, если только для этого отказывать себѣ во всемъ; я говорю это не потому, чтобъ мнѣ пріятно было умереть, ничего не оставивъ противъ ожиданія многихъ. Но плохая шутка, если наслѣдство выходитъ изъ семьи.
-- Я увѣрена, сестра, сказала мистрисъ Пулетъ, которая теперь достаточно пришла въ себя, сняла вуаль и сложила его бережно:-- мистрисъ Сётонъ оставила свои деньги хорошему человѣку: у него одышка и ложится онъ спать каждый вечеръ въ восемь часовъ. Онъ говорилъ мнѣ это самъ такъ откровенно въ одно воскресенье, когда онъ пришелъ въ нашу церковь; онъ носитъ заячью шкурку на груди и говоритъ дрожащимъ голосомъ -- совершенный джентльменъ. Я ему сказала, что я сама круглый годъ лечусь. Онъ мнѣ отвѣчаетъ: "мистрисъ Пулетъ, я вполнѣ сочувствую вамъ". Это были его самыя слова. Ахъ!... вздохнула мистрисъ Пулетъ, покачивая головою, при одной мысли, что немногіе имѣли ея опытъ въ розовыхъ и бѣлыхъ микстурахъ, сильныхъ лекарствахъ въ маленькихъ пузырькахъ, слабыхъ лекарствахъ въ большихъ бутыляхъ, сырыхъ пилюляхъ по шилингу и слабительныхъ по восмьнадцати пенсовъ.
-- Сестра, теперь я пойду сниму шляпу. Видѣли вы, какъ сняли мою картонку? прибавила она, обращаясь къ своему мужу.
Мистеръ Пулетъ непонятнымъ образомъ забылъ про нея и поспѣшилъ съ нечистою совѣстью загладить свое упущеніе.
-- Картонку принесутъ наверхъ, сказала мистрисъ Тёливеръ, желая сейчасъ же уйти, чтобъ мистрисъ Глегъ не начала высказывать своего откровеннаго мнѣнія про Софи, которая первая изъ Додсоновъ разстроила свое здоровье аптекарскою дрянью.