-- Поди прочь, Кассія! Не хочу я обѣдать, сказала Магги, упираясь. Не пойду я внизъ.
-- Пожалуй, я не могу ждать. Я должна служить за столомъ, сказала Кассія, уходя.
-- Магги, дурочка, сказалъ Томъ, заглядывая въ комнату минутъ десять спустя:-- зачѣмъ ты не идешь обѣдать? Такія тамъ сласти, и мать говоритъ, чтобъ ты пришла. Чего тутъ плакать? Экая ты нюня.
О, это было ужасно! Томъ былъ такъ жестокъ и равнодушенъ. Еслибъ онъ плакалъ, то и Магги плакала бы вмѣстѣ съ нимъ. А тутъ еще былъ такой праздничный обѣдъ, и она была такъ голодна. Это было очень-горько.
Томъ былъ несовсѣмъ жестокъ. Онъ не имѣлъ особеннаго желанія плакать и печаль Магги нисколько не портила его апетита; но онъ вошелъ, наклонилъ къ ней голову и сказалъ тихимъ, утѣшительнымъ тономъ:
-- Что же, придешь, Магги? или принести тебѣ кусочекъ пудинга, когда я поѣмъ?... и крема и разныхъ разностей?
-- Да-а-а-а! сказала Магги, начинавшая чувствовать пріятности жизни.
-- Хорошо, сказалъ Томъ, уходя. Но опять вернулся къ двери и сказалъ:
-- Знаешь, лучше приходи. Дессертъ будетъ -- орѣхи и водянка.
Слезы Магги унялись, и она посмотрѣла въ раздумьи, когда Томъ оставилъ ее. Его ласка притупила самое злое остріе ея страданій: и орѣхи и водянка оказывали теперь свое законное вліяніе.