-- Если вы разумѣете меня, сказалъ мистеръ Тёливеръ, замѣтно-раздраженный, то вамъ нечего безпокоиться обо мнѣ: я съумѣю справиться съ моими дѣлами, не тревожа другихъ людей.
-- Господа! сказалъ мистеръ Динъ, благоразумно вводя въ разговоръ новую идею:-- теперь я начинаю припоминать: мнѣ кто-то сказалъ, что Уокимъ хочетъ отдать своего сына-горбуна священнику -- не такъ ли, Сюзанъ? (обращаясь къ своей женѣ).
-- Право я этого не знаю, сказала мистрисъ Динъ, снова сжимая свои губы. Мистрисъ Динъ была не таковская, чтобы принять участіе въ сценѣ, гдѣ какъ-разъ попадешься подъ камень.
-- Что жь, сказалъ мистеръ Тёливеръ, говоря теперь болѣе шутливымъ тономъ, чтобы показать мистрисъ Глегъ, что онъ не обращаетъ на нихъ никакого вниманія:-- если Уокимъ думаетъ послать къ священнику, такъ ужь, будьте увѣрены, что я не даю здѣсь промаха. Уокимъ такая продувная каналья; онъ до мизинца знаетъ каждаго человѣка, съ кѣмъ только имѣетъ дѣло. Скажите мнѣ только кто мясникъ Уокима, и я вамъ скажу, гдѣ вамъ покупать вашу говядину.
-- Да вѣдь у сына адвоката Уокима горбъ, сказала мистрисъ Пулетъ, которой все дѣло представлялось въ похоронномъ видѣ:-- естественно, что онъ отдаетъ его священнику.
-- Да, сказалъ мистеръ Глегъ, перетолковывая съ необыкновенною легкостью замѣчаніе мистрисъ Пулетъ:-- вы это должны разсудить, сосѣдъ Тёливеръ: сынъ Уокима не станетъ заниматься дѣломъ. Уокимъ сдѣлаетъ джентльмена изъ бѣднаго малаго.
-- Мистеръ Глегъ, сказала мистрисъ Г. тономъ, который доказывалъ, что негодованіе ея выльется, какъ ни желала бы она его закупорить:-- держите-ка лучше вашъ языкъ за зубами. Мистеръ Тёливеръ знать не хочетъ ни вашего, ни моего мнѣнія. Есть люди на свѣтѣ, которые все знаютъ лучше всѣхъ.
-- Да это, должно-быть, вы, если полагаться на ваши слова, сказалъ Тёливеръ, снова расходясь.
-- Я ничего не говорю, сказала мистрисъ Глегъ саркастически -- моего совѣта никогда не спрашиваютъ; я и не даю его.
-- Такъ это въ первый еще разъ, сказалъ мистеръ Тёливеръ:-- вы на совѣты только и щедры.