-- Свое мѣсто, право! завизжала мистрисъ Глегъ.-- Были люди получше васъ, мистеръ Тёливеръ, которые лежатъ теперь въ могилѣ и которые обращались со мною съ большимъ уваженіемъ, нежели вы. Хоть и есть у меня мужъ, да онъ сидитъ-себѣ и равнодушно слушаетъ, какъ оскорбляетъ меня, кто не посмѣлъ бы этого сдѣлать, еслибъ одно лицо въ нашемъ семействѣ не унизило себя такою партіею.
-- Ужь коли на то пошло, сказалъ мистеръ Тёливеръ, такъ моя семья никакъ не хуже вашей, а еще получше: въ ней нѣтъ по-крайней-мѣрѣ бабы съ такимъ проклятымъ характеромъ.
-- Ну! сказала мистрисъ Глегъ, подымаясь со стула:-- я не знаю, вамъ, можетъ-быть, пріятно, мистеръ Глегъ, сидѣть и слушать, какъ проклинаютъ меня; но я минуты не останусь долѣе въ этомъ домѣ. Вы можете оставаться и пріѣхать домой въ кабріолетѣ, а я пойду пѣшкомъ.
-- Боже мой, Боже мой!.. сказалъ мистеръ Глегъ, меланхолическимъ тономъ, уходя за женою изъ комнаты.
-- Мистеръ Тёливеръ, какъ это вы можете такъ говорить? сказала мистрисъ Теливеръ съ слезами на глазахъ.
-- Пусть ее идетъ, сказалъ мистеръ Теливеръ, до того разгорячившійся, что никакія слезы уже не дѣйствовали на него: -- пусть ее уходитъ, и чѣмъ скорѣе, тѣмъ лучше: въ другой разъ она не станетъ такъ много командовать.
-- Сестра Пулетъ, сказала мистрисъ Теливеръ въ отчаяніи:-- какъ вы думаете: не лучше ли вамъ пойти за нею и уговорить ее?
-- Нѣтъ, лучше ужь оставьте, сказалъ мистеръ Динъ.-- Въ другой разъ вы помиритесь.
-- Такъ пойдемте, сестры, къ дѣтямъ, сказала мистрисъ Тёливеръ, осушая слезы.
Это предложеніе было совершенно-кстати. Когда женщины ушли, мистеръ Теливеръ почувствовалъ, какъ-будто атмосфера очистилась отъ несносныхъ мухъ. Ничто не было ему такъ къ сердцу, какъ бесѣда съ мистеромъ Диномъ, который, по природѣ своихъ занятій, очень-рѣдко могъ доставлять ему это удовольствіе. Онъ считалъ мистера Дина самымъ свѣдущимъ человѣкомъ между своими знакомыми къ тому же, языкъ у него былъ очень-острый, и это было не послѣднимъ достоинствомъ въ глазахъ, мистера Тёливера, который также имѣлъ наклонность, хотя неразвитую, къ остротѣ. И теперь, съ уходомъ женщинъ, они могли приняться за свой серьёзный разговоръ, который не станутъ прерывать пустяками. Они могли обмѣняться своими мыслями о герцогѣ Веллингтонѣ, котораго поведеніе, въ-отношеніи католическаго вопроса, бросало совершенно новый свѣтъ на его характеръ, и говорить съ пренебреженіемъ о его ватерлооской побѣдѣ; никогда онъ бы ее не выигралъ, не будь съ нимъ столько храбрыхъ англичанъ и не подоспѣй во-время Блюхеръ съ пруссаками. Здѣсь, однако, было между ними разногласіе; мистеръ Динъ нерасположенъ былъ отдать полной справедливости пруссакамъ: постройка ихъ кораблей и невыгодная операція съ данцигскимъ пивомъ не возвышали особенно его мнѣнія о характерѣ ихъ вообще. Побитый здѣсь, мистеръ Тёливеръ выражалъ свои опасенія, что никогда Англія не будетъ опять такою великою страною, какъ прежде; но мистеръ Динъ принадлежалъ къ фирмѣ, которой обороту постоянно возражали и, естественно, веселѣе смотрѣлъ на настоящее время. Онъ могъ сообщить интересныя подробности о привозѣ товаровъ, преимущественно цинку и сырыхъ кожъ, которыя успокоивали воображеніе мистера Тёливера, отодвигая въ болѣе отдаленную будущность тяжелое время, когда Англія попадетъ въ руки радикаловъ и папистовъ, и достойному человѣку невозможно будетъ жить.