-- Я съ моею сестрою не ссорилась, мистеръ Глегъ, неправду вы говорите. Мистеръ Тёливеръ не мой единокровный: онъ началъ ссориться со мною; онъ выгналъ меня изъ дома. Но вамъ, можетъ-быть, хотѣлось, мистеръ Глегъ, чтобъ я осталась, чтобъ меня еще болѣе обругали; можетъ-быть, вамъ досадно, что вашу собственную жену еще мало оскорбляли, недовольно опорочили. Но, позвольте мнѣ вамъ спазать, что это вамъ же безчестье.
-- Слышалъ ли кто-нибудь въ цѣломъ приходѣ подобныя рѣчи? сказалъ мистеръ Глегъ, разгорячившись.-- Женщина живетъ въ полномъ довольствѣ, можетъ дѣлать съ своими деньгами что хочетъ, какъ-будто онѣ были закрѣплены за нею; кабріолетъ у ней за-ново обитъ -- просто конца нѣтъ расходамъ, и въ случаѣ моей смерти обезпечена, какъ она этого не ожидаетъ... а лается, словно бѣшеная собака! Нѣтъ ужь это слишкомъ! Какъ это Всемогущій Богъ создалъ такихъ женщинъ! Послѣднія слова были произнесены тономъ печальнаго волненія.
Мистеръ Глегъ отодвинулъ чай и ударилъ по столу обѣими руками.
-- Ну, мистеръ Глегъ, если таковы ваши чувства, такъ лучше для меня знать ихъ! сказала мистрисъ Глегъ, снимая салфетку и свертывая ее съ необыкновеннымъ раздраженіемъ.-- Но если вы говорите, что я обезпечена сверхъ моего ожиданія, то я позволю себѣ замѣтить вамъ, что я имѣю право ожидать многаго, чего я и не нахожу. Что жь касается сравнегія меня съ бѣшеною собакою, то такое обращеніе со мною позоритъ васъ въ глазахъ каждаго. Я не могу смотрѣть и не намѣрена терпѣть...
Голосъ мистрисъ Глегъ обнаружилъ теперь, что она собиралась плакать и, прервавъ свою рѣчь, она съ силою позвонила въ колокольчикъ.
-- Сали, сказала она, подымаясь со стула и говоря задыхавшимся голосомъ: -- разведите огонь наверху и опустите шторы. Мистеръ Глегъ, можете приказать себѣ къ обѣду, что вамъ угодно.
-- Приготовить мнѣ кашицу.
Мистрисъ Глегъ прошла черезъ комнату къ маленькой полкѣ съ книгами и взяла "Вѣчное успокоеніе праведника" Бакстера, которое она унесла съ собою наверхъ. Она обыкновенно раскрывала передъ собою эту книгу въ особенныхъ случаяхъ: по воскресеньямъ въ дождливую погоду, или когда она слышала о смерти родственника, или когда, какъ теперь, ссорясь съ мистеромъ Глегъ, была октавою вышеобыкновеннаго.
Но мистрисъ Глегъ унесла съ собою наверхъ вмѣстѣ съ "Успокоеніемъ праведника" и кашицею, другое утѣшеніе, которое имѣло свое вліяніе на успокоеніе ея чувствъ и дало ей возможность провлачить свое существованіе въ нижнемъ этажѣ передъ вечернимъ чаемъ. Вопервыхъ, это былъ совѣтъ мистера Глега оставить пятьсотъ фунтовъ въ рукахъ Тёливера, пока не представится новаго помѣщенія; и потомъ его намекъ на щедрое для нея обезпеченіе въ случаѣ его смерти. Мистеръ Глегъ, какъ всѣ люди его порядка, необыкновенно скрытничалъ съ своею духовною; и мистрисъ Глегъ, въ особенно-горькія минуты имѣла предчувствіе, что, подобно другимъ мужьямъ, о которыхъ она слышала, онъ могъ питать недостойное желаніе увеличить скорбь о его смерти, назначивъ ей жалкую долю въ своемъ завѣщаніи. Въ такомъ случаѣ она рѣшила не носить крепа на шляпѣ и оплакивать его только какъ втораго мужа. Но если онъ обнаруживалъ особенную нѣжность въ своей духовной, то воспоминаніе о немъ будетъ такъ трогательно, когда онъ умретъ, и даже его глупая страсть къ цвѣтамъ и овощамъ, его упрямство въ отношеніи улитокъ, пожалуй, могутъ вызвать слезы. Пережить мистера Глега, говорить о немъ съ похвалою, какъ о человѣкѣ, который могъ имѣть свои слабости, но который исполнилъ свой долгъ передъ нею, несмотря на свою многочисленную нищую родню, получать проценты чаще прежняго, прятать ихъ во всевозможные углы, сбивая съ толку самыхъ ловкихъ воровъ (банки и желѣзные ларцы уничтожали въ глазахъ мистрисъ Глегъ удовольствіе обладать собственностью), и, въ заключеніе, показать себя передъ своею роднею и сосѣдями "вдовою совершенно-обезпеченною" -- всѣ эти обстоятельства вмѣстѣ открывали ей пріятную будущность. Итакъ, когда добрый мистеръ Глегъ развлекъ дурное расположеніе своего духа прилежною работою въ саду, и, тронутый видомъ пустаго стула своей жены, съ ея вязаньемъ, отправился къ ней, замѣчая, что звонятъ по бѣдному мистеру Мортону, мистрисъ Глегъ отвѣтила великодушно, какъ-будто она была оскорбленная женщина:
-- Ахъ, кому-то достанется хорошее дѣло!