Бакстеръ оставался открытымъ впродолженіе восьми часовъ; теперь-уже было около пяти; и если люди часто ссорятся, то, конечно, ссоры ихъ не могутъ продолжаться долѣе извѣстнаго времени.
Мистеръ и мистрисъ Глегъ разговаривали въ этотъ вечеръ очень-дружелюбно про Тёливеровъ. Мистеръ Глегъ допускалъ, что Тёливеръ былъ человѣкъ горячій и что, можетъ-статься, онъ и спуститъ свое состояніе; мистрисъ Глегъ соглашалась съ такимъ мнѣніемъ, объявила, что это ниже ея достоинства обращать вниманіе на обращеніе такого человѣка и что для своей сестры она оставитъ у него свои пятьсотъ фунтовъ, тѣмъ-болѣе, что съ залогомъ она получитъ за нихъ только четыре процента.
ГЛАВА XIII. Мистеръ Тёливеръ запутываетъ еще болѣе нить своей жизни
Благодаря этой новой перемѣнѣ въ мысляхъ мистрисъ Глегъ для мистрисъ Пулетъ, къ ея удивленію, было очень-легко вести переговоры. Мистрисъ Глегъ, правда, оборвала се довольно-рѣзко, какъ могла она подумать учить старшую сестру, что ей дѣлать въ семейныхъ дѣлахъ. Особенно она оскорбилась доводомъ мистрисъ Пулетъ, что сосѣди станутъ говорить худо, когда узнаютъ про ссору въ ихъ семействѣ. Если добрая слава фамиліи зависѣла только отъ мистрисъ Глегъ, такъ мистрисъ Пулетъ могла себѣ спокойно почивать въ полной увѣренности.
-- Я полагаю, отъ меня не ожидаютъ, замѣтила мистрисъ Глегъ, заключая разговоръ:-- чтобъ я первая поѣхала къ Бесси, или стала на колѣни передъ мистеромъ Тёливеромъ и просила у него прощеніе; но я зла не буду помнить; и если мистеръ Тёливеръ будетъ говорить со мною вѣжливо, я буду ему отвѣчать также вѣжливо. Никто не имѣетъ права учить меня приличію.
Находя теперь излишнимъ заступаться за Тёливеровъ, естественно, тётка Пулетъ стала менѣе заботиться о нихъ и обратилась къ непріятностямъ, которыя она вчера терпѣла отъ потомковъ этой несчастной четы. Мистрисъ Глегъ выслушала обстоятельное повѣствованіе, которому помогла необыкновенная память мистера Пулетъ, и между-тѣмъ, какъ тётка Пулетъ сожалѣла о несчастьи бѣдной Бесси и пансіонѣ, гдѣ, конечно, не предлагала платить пополамъ за Магги, гдѣ, конечно, могла измѣниться ея смуглота, но гдѣ, по-крайней-мѣрѣ, возможно было искоренить въ ней другіе пороки, мистрисъ Глегъ порицала Бесси за ея слабость и призывала всѣхъ въ свидѣтели, кто останется въ живыхъ, когда не выйдетъ прока изъ дѣтей Тёливера, что она говорила это всегда съ самаго начала, прибавляя, что всѣ ея слова удивительно какъ сбывались.
-- Такъ я могу заѣхать къ Бесси и сказать, что вы не сердитесь и что все останется попрежнему? сказала мистрисъ Пулетъ передъ уходомъ.
-- Да, можете, Софи, сказала мистрисъ Глегъ: -- можете сказать мистеру Тёливеру и Бесси также, что я зломъ за зло платить не стану. Я знаю, моя обязанность, какъ старшей, подавать примѣръ во всѣхъ отношеніяхъ, и я такъ и дѣлаю. Никто не скажетъ про меня иначе, кому только дорога правда.
Мистрисъ Глегъ была такимъ образомъ совершенно-довольна своимъ великодушіемъ; и вы можете представить себѣ, какое дѣйствіе произвело на нея полученіе короткой записки отъ мистера Тёливера, въ которой онъ извѣстилъ ее, что ей нёчего безпокоиться о своихъ пятистахъ фунтахъ, что они будутъ ей заплачены въ-теченіе слѣдующаго мѣсяца вмѣстѣ съ процентами. И кромѣ того, что мистеръ Тёливеръ не желаетъ быть невѣжею передъ мистрисъ Глегъ и что она навсегда найдетъ радушный пріемъ въ его домѣ, когда ей угодно будетъ пріѣхать, но что ему ненужно отъ нея никакихъ милостей ни для себя, ни для своихъ дѣтей.
Бѣдная мистрисъ Тёливеръ ускорила эту катастрофу, въ полной надеждѣ, что одинаковыя причины во всякое время могутъ произвести различныя послѣдствія. Часто она замѣчала, что мистеръ Тёливеръ рѣшался на поступокъ только по одному упрямству; потому-что другіе говорили или сожалѣли о немъ, что онъ этого не могъ сдѣлать, или какимъ-нибудь образомъ затрогивали его самолюбіе: и все-таки она думала сегодня особенно порадовать его, передавая ему за чаемъ, что сестра Пулетъ поѣхала уговорить на мировую сестру Глегъ и что ему нечего безпокоиться о платежѣ денегъ. Твердая рѣшимость достать деньги не покидала мистера Тёливера; но теперь онъ положилъ себѣ сейчасъ написать записку къ мистрисъ Глегъ, которая отымала всякую возможность увернуться отъ платежа. Мистрисъ Пулетъ поѣхала просить для него милости -- какъ бы не такъ! Мистеръ Тёливеръ неохотникъ былъ писать письма и находилъ, что соотношеніе между разговоромъ и письменнымъ языкомъ или, попросту, правописаніе было самою курьёзною вещью въ этомъ курьёзномъ мірѣ. Несмотря на это, однакожь, подъ вліяніемъ лихорадочнаго раздраженія, работа была кончена скорѣе обыкновеннаго; и если правописаніе у него было не такое, какъ у мистрисъ Глегъ, то это было потому, что она принадлежала точно также, какъ и онъ, къ поколѣнію, считавшему орѳографію дѣломъ вкуса.