Стоялъ ясный и морозный январскій день, когда Тулливеръ въ первый разъ сошелъ внизъ. Яркій солнечный свѣтъ вызвалъ въ немъ желаніе выйти изъ своего заточенія. Онъ ничего не зналъ о происшедшемъ внизу опустошеніи, которое еще рѣзче выступало подъ назойливыми лучами солнца. Вму казалось, что онъ только вчера получилъ письмо отъ Гора, и всѣ старанія окружающихъ убѣдить его, что съ тѣхъ поръ прошло нѣсколько недѣль, ни къ чему не привели. Повидимому, не было никакой возможности подготовить его къ мысли о несчастій, обрушившемся на нихъ. Вотъ почему рѣшеніе больного сойти внизъ привело въ трепетъ его жену и дѣтей.
Всѣ были въ уныніи, еще большемъ, чѣмъ въ послѣднее время: мельница вмѣстѣ съ землей досталась Уэкему, злѣйшему врагу Тулливера. Послѣ того какъ состоялась продажа, онъ пріѣхалъ на мельницу и предложилъ взять къ себѣ въ управляющіе Дорлькотской мельницей Тулливера: ему доставляло нѣкоторое удовольствіе унизить своего врага, являясь его благодѣтелемъ. Это предложеніе послужило предметомъ безконечныхъ семейныхъ споровъ, отъ которыхъ бѣдная госпожа Тулливеръ совершенно теряла голову.
Дяди и тетки единодушно высказались, что отъ этого предложенія не слѣдуетъ отказываться ради какихъ-то безразсудныхъ чувствъ Тулливера. Томъ былъ противъ этого предложенія, ему не хотѣлось-бы видѣть своего отца подъ началомъ Уэкема. Онъ самъ тѣмъ временемъ, благодаря дядѣ Дину, получилъ мѣсто въ магазинѣ и кромѣ того по вечерамъ бралъ уроки бухгалтеріи и ариѳметики.
Внезапный переходъ отъ удобной и тихой классной г. Стелинга въ шумный амбаръ, полный мѣшковъ, шкуръ и носильщиковъ, съ громомъ сбрасывавшихъ тюки, оказался очень тяжелымъ для Тома. Рано утромъ, не пивши чаю, ему приходилось отправляться въ Сентъ-Оггсъ, а вечеромъ еще брать урокъ у пожилого однорукаго бухгалтера, распространявшаго отъ себя запахъ плохого табаку. Юное личико Тома скоро утратило свой румянецъ. Къ ночи онъ возвращался домой и, страшно голодный, садился ужинать. Не удивительно, что онъ не особенно любезно отвѣчалъ на разспросы сестры и матери.
Въ то утро, когда отецъ собирался спуститься внизъ, г-жа Тулливеръ просила Тома остаться дома, и онъ согласился, хотя боялся тяжелой сцены и безконечныхъ семейныхъ споровъ.
-- Томъ,-- сказала Магги,-- надо какъ-нибудь объяснить отцу все, что тутъ произошло. Только необходимо удалить мать: она непремѣнно скажетъ что-нибудь лишнее. Пусть Кезя позоветъ ее зачѣмъ нибудь въ кухню.
Кезя исполнила желаніе Магги. Больной сидѣлъ въ креслѣ, утомившись одѣваніемъ. Магги и Томъ усѣлись рядомъ, когда вошедшій Лука спросилъ, не надо-ли свести хозяина внизъ.
-- Посиди здѣсь, Лука,-- сказалъ г. Тулливеръ, указывая на стулъ и глядя на работника тѣмъ взглядомъ, которымъ дѣти смотрятъ на нянекъ, а больные -- на своихъ сидѣлокъ: во все время болѣзни Лука находился при немъ по ночамъ.-- Ну что, какъ дѣла?
-- Да, ничего, баринъ: все благополучно.
-- Я такъ и думалъ. Не даромъ я сказалъ Райлею вчера, говоря съ нимъ о Диксѣ...