Тулливеръ откинулся на спинку кресла: душа его, такъ долго подавленная горемъ и мрачными предчувствіями, теперь наполнялась мечтами о счастьи. Но что-то мѣшало ему ожидать благополучія для себя, и онъ переносилъ свои мечты на сына.
-- Дай мнѣ руку, мальчикъ,-- вдругъ сказалъ онъ, протягивая свою.-- Великое дѣло, когда человѣкъ можетъ гордиться своимъ сыномъ. А мнѣ это счастье дано!
Во всей дальнѣйшей жизни Тома не было такой блаженной минуты, какъ эта; а Магги забыла всѣ свои печали. Томъ, дѣйствительно, поступалъ хорошо, и смиреніе, которое въ насъ неразлучно съ истиннымъ восторгомъ и благодарностью, приводило ее къ сознанію, что она ничѣмъ не загладила своихъ проступковъ, тогда какъ онъ искупилъ всѣ свои несовершенства. Хотя въ этотъ вечеръ она впервые отошла въ душѣ отца на задній планъ, однако, не завидовала брату и не ревновала его.
Затѣмъ пошли разсказы. Родители не уставали слушать подробности о предпріятіяхъ Тома, причемъ не забытъ былъ и Бобъ Джакинъ. Повѣствованіе Тома, отвлекая вниманіе Тулливера отъ мыслей о Уэкемѣ, на нѣкоторое время помѣшало ему сосредоточиться на своемъ торжествѣ надъ врагомъ. Тѣмъ не менѣе, ночью, когда онъ послѣ продолжительной безсонницы, заснулъ, его сонъ былъ тревоженъ, а подъ утро онъ испугалъ жену внезапнымъ крикомъ. На вопросъ ея, что съ нимъ, онъ объяснилъ: "Ахъ, мнѣ приснилось, будто я держу его!..
Глава XVI. День расплаты
Тулливеръ всегда былъ человѣкомъ трезвымъ и, хотя пилъ порою вино, но пьянымъ не бывалъ. Его природная живость не нуждалась въ возбуждающихъ средствахъ, и если онъ спросилъ у жены водки, то это было знакомъ, что внезапная радость причинила опасное потрясеніе организму, надорванному четырехлѣтнею скорбью и непривычными лишеніями. Впрочемъ, когда прошла первая минута слабости, его силы начали возрастать вмѣстѣ съ возбужденіемъ, и на другой день, сидя за столомъ со своими кредиторами снова въ качествѣ равнаго имъ человѣка, онъ болѣе походилъ на прежняго гордаго, откровеннаго, добродушнаго и живого Тулливера, чѣмъ могли ожидать всѣ, кто зналъ его и видалъ въ послѣдніе четыре года. Онъ произнесъ рѣчь, въ которой съ прежнею довѣрчивою словоохотливостью коснулся своихъ честныхъ правилъ, намекнулъ на одолѣвшихъ его подлецовъ и неудачи и разсказалъ о своей побѣдѣ надъ ними при помощи сына, причемъ вошелъ въ подробности о томъ, какимъ способомъ Томъ добылъ деньги. Было выпито за здоровье Тома. Дядя Динъ сказалъ о немъ нѣсколько похвальныхъ словъ; затѣмъ самъ Томъ произнесъ единственную въ своей жизни рѣчь. Она врядъ ли могла быть короче: онъ поблагодарилъ гостей за честь и выразилъ свою радость, что ему удалось помочь отцу вернуть себѣ доброе имя, а также надежду, что самъ онъ никогда не посрамитъ этого имени. Но послѣдовавшія затѣмъ рукоплесканія были такъ бурны, и Томъ имѣлъ видъ такого джентльмена, что Тулливеръ, въ видѣ поясненія сообщилъ своимъ сосѣдямъ справа и слѣва, какъ онъ не жалѣлъ денегъ на образованіе сына.
Въ пять часовъ всѣ разошлись. Томъ остался въ городѣ по дѣламъ, а Тулливеръ сѣлъ на лошадь, чтобы ѣхать домой и тамъ разсказать "бѣдной Бесси" и "дѣвчуркѣ" обо всемъ, что было. Онъ поѣхалъ не задворками, а по главной улицѣ до самаго моста, высоко поднявъ голову и глядя во всѣ стороны. Удивительно, почему не попался ему Уэкемъ? Это обстоятельство вызвало въ немъ досаду и раздраженіе. Не уѣхалъ ли Уэкемъ изъ города нарочно, чтобы даже не слышать о честномъ поступкѣ, на который самъ не способенъ? Если бы взглянуть на него теперь, неутратилъ ли бы онъ хоть часть своего нахальства? Пусть бы узналъ, что честный человѣкъ не намѣренъ болѣе служить ему и помогать наполненію кармана, который и такъ полонъ отъ неправедныхъ стяжаній. Можетъ быть, колесо счастья повернулось въ другую сторону; можетъ быть не всѣ лучшія карты въ жизненной игрѣ бываютъ у дьявола?
Въ такихъ размышленіяхъ Тулливеръ приблизился къ воротамъ Дорлькотской мельницы, откуда въ эту самую минуту выѣзжалъ хорошо знакомый всадникъ на прекрасной вороной лошади. Они встрѣтились саженяхъ въ десяти отъ воротъ, на полпути между группою большихъ каштановъ и вязовъ и обрывистымъ берегомъ.
-- Тулливеръ,-- сказалъ Уэкемъ отрывисто и надменнѣе обыкновеннаго,-- что это вы за вздоръ придумали разбросать такія глыбы но дальнему загону? я предсказывалъ вамъ, что выйдетъ; но такихъ, какъ вы, нельзя научить раціональному хозяйству!
-- О!-- отвѣтилъ Тулливеръ, сразу вскипѣвшій.-- Въ такомъ случаѣ пусть хозяйничаетъ у васъ тотъ, кто позволитъ вамъ учить себя!