-- Оно такъ, -- подмигивая отвѣтилъ Тулливеръ,-- да только я прочу Тома вовсе не въ мельники или сельскіе хозяева. А то будетъ совсѣмъ не весело, какъ онъ начнетъ ждать, скоро ли земля съ мельницею перейдутъ въ его руки, да скоро ли я отдамъ Богу душу. Нѣтъ, видалъ я такихъ сыновей! Я воспитаю Тома такъ, чтобъ онъ имѣлъ собственное дѣло, а не норовилъ отнять у меня мое. Когда умру, тогда все получитъ!
Слова отца произвели сильное впечатлѣніе на Магги. Ей стало ясно, что Тома считаютъ способнымъ выгнать отца изъ дому и. вообще, надѣлать много дурного. Возможно ли было промолчать? Магги вскочила со скамеечки, забывъ о книгѣ, которая со стукомъ упала на полъ, и, втиснувшись между колѣнъ отца, сказала полуплачущимъ, полунегодующимъ тономъ:
-- Папа, Томъ никогда не будетъ дурно поступать съ тобою; я знаю, что не будетъ!
Г. Райлей поднялъ книгу и сталъ ее перелистывать, между тѣмъ какъ улыбка смягчила суровое лицо Тулливера, и онъ похлопалъ дочку по спинѣ.
-- Ну, такъ нельзя говорить дурно про Тома, а?-- подмигивая сказалъ ей отецъ. Потомъ, обратившись къ гостю, онъ прибавилъ: -- Какъ она все понимаетъ! А какъ читаетъ! Точно все знаетъ наизусть! Только годится ли это для женщины? Пожалуй, приведетъ только къ худу.
Послѣднія слова произнесены были съ печалью; но тотчасъ отцовская гордость опять взяла верхъ, и Тулливеръ повторилъ еще разъ:
-- А какъ читаетъ! Лучше большихъ. И все она за книжкой!
Щеки Магги начали пылать отъ радостнаго волненія: она была увѣрена, что г. Райлей сразу почувствуетъ къ ней уваженіе. Гость перелистывалъ тѣмъ временемъ книжку, и она ничего не могла прочитать на лицѣ его съ высоко поднятыми бровями. Вдругъ онъ взглянулъ на нее и спросилъ -- Разскажи-ка, что въ этой книгѣ, что это за картинка.
Магги покраснѣла по уши, схватила книгу и, тряхнувъ головой, начала разсказывать.
-- Я вамъ разскажу, что здѣсь представлено. Вотъ это старуха въ водѣ -- ее бросили въ воду, чтобы узнать, колдунья она или нѣтъ. Если она поплыветъ, значитъ колдунья, если утонетъ -- и умретъ,-- вы понимаете, значитъ не колдунья, а просто бѣдная старуха. А этотъ страшный кузнецъ, это, знаете кто? это самъ чортъ, а не кузнецъ. Чортъ часто принимаетъ образъ дурного человѣка, потому что, понимаете, если-бы люди знали, что это чортъ, они-бы убѣжали и онъ не могъ-бы заставить ихъ сдѣлать то, что хочетъ.