Глава III. Въ ожиданіи Тома
На другой день отецъ собрался ѣхать въ ближайшій городокъ Оггсъ, чтобы взять Тома изъ школы, гдѣ онъ обучался до сихъ поръ.
Для Магги было большимъ разочарованіемъ, что ей не позволили ѣхать съ отцомъ за Томомъ; но мать сказала, что погода слишкомъ сырая для дѣвочки, у которой новая шляпа. Какъ ни спорила противъ этого Магги, ей пришлось покориться. Послѣдствіемъ этого было то, что когда мать начала расчесывать и завивать ея непокорные, черные волосы, дѣвочка выскользнула изъ подъ рукъ г-жи Тулливеръ и кинулась головой прямо въ стоявшій тазъ съ водой. Она рѣшила, что сегодня, въ отместку, у ней не будетъ кудрей.
-- Магги, Магги!-- закричала г-жа Тулливеръ.-- Что изъ тебя выйдетъ, если ты будешь такъ вести себя...
Но Магги уже ничего не слыхала: она давно была на чердакѣ, гдѣ среди пыли и паутины хранила старую, изломанную куклу, на которой имѣла обыкновеніе вымещать всѣ свои невзгоды. Потряхивая мокрыми волосами и громко рыдая, она начала колотить куклу о кирпичную трубу, возвышавшуюся посрединѣ чердака. Мало по малу дѣвочка позабыла свое горе, рыданья ея утихли, она кинула куклу и подбѣжала къ слуховому окну, куда внезапно проникъ яркій солнечный лучъ. Мельница шумѣла, двери амбара стояли настежъ, а Янъ, пестрая собаченка, отогнувши одно ухо, бѣгалъ взадъ и впередъ, осматриваясь и какъ-бы ища себѣ спутника для прогулки. Устоять было невозможно. Магги пригладила волосы, сбѣжала внизъ, схватила шляпу, заглянула въ корридоръ, нѣтъ-ли тамъ матери и въ одинъ мигъ очутилась во дворѣ, гдѣ начала кружиться, припѣвая:-- Япъ, Япъ, Томъ пріѣдетъ!-- А Япъ лаялъ и скакалъ вокругъ нея, производя ужасный шумъ.
-- Эй, эй, барышня! вы закружитесь и упадете въ грязь!-- сказалъ Лука, старшій работникъ на мельницѣ, высокій широкоплечій человѣкъ лѣтъ сорока, черноглазый и черноволосый, весь обсыпанный мукою.
Магги остановилась на минуту и сказала слегка покачиваясь:
-- Ой нѣтъ, я не закружусь! Лука, возьми меня на мельницу.
Магги любила бывать на мельницѣ и часто выходила оттуда точно напудренная, отчего ея черные глаза блестѣли еще ярче. Мѣрный стукъ, безпрерывное движеніе жернововъ, какъ-бы говорившее о присутствіи могучей силы, вѣчно сыплющаяся мука, отъ которой все вокругъ было бѣло, и даже паутина представлялась волшебнымъ кружевомъ -- все это заставляло Магги чувствовать себя какъ-бы въ особомъ мірѣ, внѣ условій обыкновенной жизни. Но изо всей мельницы всего милѣе былъ ей чердакъ, куда ссыпалось зерно. Тамъ она могла сидѣть на большихъ кучахъ зерна, постоянно съ нихъ соскальзывая, что она и дѣлала во время бесѣды съ Лукою, съ которымъ бывала довольно откровенна, желая, чтобы онъ былъ такого же мнѣнія объ ея умѣ, какъ и ея отецъ.
Теперь, сидя на кучѣ, вблизи которой онъ работалъ, она сказала пронзительно и громко, какъ обыкновенно приходится говорить на мельницѣ: