-- Да, но если въ душѣ поднимутся гнѣвъ и ненависть, если я почувствую, что задыхаюсь и не смогу совладать съ собой,-- что тогда?
Деронда вдругъ почувствовать, что все, что онъ наговорилъ ей, безсильно передъ ея великимъ, сердечнымъ горемъ. Ему показалось, что эта женщина тонетъ передъ его глазами, а онъ, сказанный по рукамъ и ногамъ, стоитъ на берегу. На выразительномъ лицѣ его отразилось страданіе. Гвендолина, замѣтивъ это, стремительно заговорила:
-- А васъ огорчила, я неблагодарная. Вы одинъ можете помочь мнѣ. Скажите: вы не сердитесь за то, что я осмѣлилась говорить съ вами о своемъ личномъ горѣ? я не причинила вамъ этимъ нравственной боли?
-- Нѣтъ, если бесѣда наша принесетъ вамъ какую-либо пользу въ будущемъ; въ противномъ случаѣ я вѣчно буду чувствовать нравственную боль, при воспоминаніи о ней.
-- Нѣтъ, нѣтъ, этого не случится, я даже порадуюсь тому, что узнала васъ.
Съ этими словами она быстро повернулась и вышла изъ комнаты.
Въ тотъ же день мистеръ и миссиссъ Гранкуръ уѣхали въ себѣ въ Рейландсъ.
VIII.
Возвратимся теперь къ тому замѣчательному еврею, чья необыкновенная наружность такъ сильно поразила Деронду при ихъ первой, случайной встрѣчѣ. Мордекай -- одна изъ самыхъ яркихъ и живыхъ фигуръ, когда-либо создававшихся подъ перомъ талантливаго романиста; но это, вмѣстѣ съ тѣмъ, личность совершенно исключительная.
Мысль о Мордекаѣ продолжала занимать Деронду; ему хотѣлось ближе съ нимъ познакомиться, прежде чѣмъ онъ выкупитъ кольцо и тѣмъ лишитъ себя предлога къ дальнѣйшимъ посѣщеніямъ семейства Когенъ.