Она болѣе не противится, но спокойно входитъ въ лодку и прислоняется въ подушкамъ. Она не глядитъ на него и молча слѣдитъ за движеніемъ вёселъ. Сумерки сгущаются, на небѣ одна за другой загораются звѣзды. Наконецъ, она рѣшается заговорить.
-- Я люблю плескъ вёселъ.
-- Я также.
-- Еслибъ вы не пришли, я бы теперь была мертвая.
-- Надѣюсь, что вы никогда не пожалѣете, что я пришелъ.
-- Не знаю. Maggior dolore и miseria занимаютъ въ моей жизни гораздо болѣе мѣста, чѣмъ tempo felice. Dolore, miseria -- эти слова точно живыя!
Деронда молчитъ, не рѣшаясь ее разспрашивать. Она продолжаетъ съ оттѣнкомъ задумчивости:
-- Мнѣ казалось, что въ моемъ желаніи нѣтъ ничего дурного. Жизнь и смерть равны передъ Предвѣчнымъ. Я знаю, что отцы наши убивали дѣтей своихъ, чтобы соблюсти души ихъ въ чистотѣ. Тоже думала сдѣлать и я. Теперь мнѣ повелѣно жить. Не знаю, какъ я жить буду!
-- Вы найдете друзей въ моихъ друзьяхъ.
Она съ грустью качаетъ головой.