-- Schoen, schoen! Не брюжжи пожалуйста! Надѣюсь, что ты не сердишься за то, что я нахожу мистрисъ кузину прелестнѣе всѣхъ мадоннъ на свѣтѣ?
-- За что-жь тутъ сердиться? Пустяки какіе! Я ее видѣлъ всего разъ въ жизни, минуты двѣ не больше, въ тотъ день, когда мой кузенъ представилъ меня ей передъ моимъ отъѣздовъ изъ Англіи. Они тогда еще не были женаты. Я даже не зналъ, что они поѣдутъ въ Римъ.
-- Да, но вѣдь ты вѣрно отправишься теперь къ нимъ съ визитомъ, ты узнаешь ихъ адресъ, это легко сдѣлать, такъ-какъ фамилія тебѣ извѣстна. Хочешь, пойдемъ сейчасъ вмѣстѣ на почту? А ты ужь поговори, пожалуйста, съ мужемъ-то о портретѣ.
-- Отстань, Бога ради, Науманъ! воскликнулъ Видь.-- Мнѣ теперь не до тебя. Я совсѣмъ голову потерялъ. Вѣдь я не такой нахалъ, какъ ты.
-- Ба! это все отъ того, что ты дилетантъ въ искуствѣ, amateur. А если-бы ты былъ истинный артистъ, ты-бы сейчасъ почувствовалъ, что мистриссъ кузина -- это античная красотка, воодушевленная духомъ христіанства, что это, въ нѣкоторомъ родѣ христіанская Антигона; что это чувственная страсть, порабощенная духовной силой.
-- Да, и что твоя кисть должна обезсмертить ее, не правда-ли? сказалъ Виль.-- Что этому божественному образу придется только поклоняться, когда ты его передашь на полотно? Положимъ, что я amateur, по твоему, но я не думаю, чтобы вся вселенная могла отразиться въ твоихъ, никому неизвѣстныхъ произведеніяхъ.
-- А между-тѣмъ, она отражается въ нихъ, мой милый,-- отражается чрезъ посредство мое, Адольфа Наумана, крѣпко стоящаго за истинное искуство, отвѣчалъ добродушный художникъ, положивъ опять руку на плечо Владислава и ни мало не смущаясь тономъ непонятнаго для него неудовольствія въ голосѣ пріятеля.-- Посуди самъ! Я, какъ человѣкъ, составляю звено вселенной -- не правда-ли? Мое призваніе живопись;-- какъ живописецъ, я постигъ (а это ужь признакъ генія), что твоя тетушка -- во второмъ колѣнѣ или бабушка въ третьемъ -- можетъ служить моделью для картины. Изъ этого слѣдуетъ, что вселенная должна отразиться въ будущемъ моемъ произведеніи, и для этого она изберемъ своимъ орудіемъ мою грѣшную личность. Согласись, что это вѣрно?
-- Ну, а если явится другое орудіе, въ формѣ моей личности, и оно станетъ тебѣ поперегъ дороги? Что ты на это скажетъ? Дѣло-то тогда не будетъ такъ легко, какъ оно теперь тебѣ кажется! возразилъ Виль.
-- Совсѣмъ нѣтъ, результатъ борьбы будетъ одинъ и тотъ-же -- быть или не быть картинѣ -- надѣюсь, что это логично!
Виль не могъ долѣе выдержать передъ невозмутинымъ спокойствіемъ товарища и разразился смѣхомъ.