Виль весело вскочилъ съ мѣста и вскрикнулъ отъ восторга, взглянувъ на картину.
-- Жаль, если вамъ нельзя будетъ сегодня долѣе у меня остаться, м-ръ Казобонъ, проговорилъ Науманъ.-- Быть можетъ, вы желаете ѣхать еще куда-нибудь... Я не смѣю васъ безпокоить... Не завернете-ли вы сюда хоть завтра утромъ?...
-- О! останемтесь здѣсь! воскликнула Доротея.-- Намъ некуда ѣхать сегодня, неправда-ли? прибавила она, взглянувъ умоляющими глазами на мужа.-- Право, жаль будетъ оставить недоконченной эту прекрасную голову.
-- Сэръ, я въ вашимъ услугамъ, отвѣчалъ благосклонно м-ръ Казобонъ.-- Сегодня мозгъ мой отдыхаетъ, пусть, по крайней мѣрѣ, голова будетъ полезна на что-нибудь.
-- Вы невыразимо добры! Я очень счастливъ! воскликнулъ Науманъ и заговорилъ вдругъ по-нѣмецки съ Вилемъ, указывая ему то на одно мѣсто своей картины, то на другое, дѣлая видъ, что разсуждаетъ объ ней. Затѣмъ, онъ началъ осматриваться кругомъ, какъ-бы ища развлеченія для своихъ гостей и, быстро повернувшись въ Казобону, сказалъ:
-- Не позволитъ-ли мнѣ ваша прелестная супруга набросать съ нея небольшой эскизъ, пока вы отдыхаете? Я сдѣлаю, конечно, не портретъ ея для вставки въ эту картину, а такъ, простой этюдъ.
М-ръ Казобонъ вѣжливо поклонился художнику и выразилъ надежду, что м-съ Казобонъ, вѣроятно, не откажется сдѣлать ему это одолженіе, а Доротея прямо спросила:
-- Гдѣ вы прикажете мнѣ стать?
Науманъ разсыпался въ извиненіяхъ и началъ немедленно устанавливать Доротею, которая покорилась ему безъ всякихъ ужимокъ и смѣха, такъ часто употребляемыхъ дамами въ подобныхъ случаяхъ.
-- Я-бы желалъ нарисовать васъ въ видѣ св. Клары, говорилъ Науманъ, поправляя позу Доротеи.-- Подоприте вашу щеку рукой, опустите глаза внизъ... на этотъ стулъ... вотъ такъ!