Вилю хотѣлось пасть въ ногамъ очаровательной модели и облобызать край ея одежды; но въ то-же время ему до смерти хотѣлось поколотить хорошенько Наумана за то, что тотъ осмѣлился взять руку Доротеи и согнуть ее по своему.
-- Это просто наглость, безстыдство съ его стороны, разсуждалъ про себя Виль съ негодованіемъ.-- Мнѣ досадно, зачѣмъ я привезъ ее сюда!...
Артистъ съ жаромъ принялся за работу, и Виль, нѣсколько успокоившись, началъ тихо бродить по комнатѣ, стараясь по возможности занимать м-ра Казобона. Но, какъ видно, это ему не совсѣмъ удалось, потому-что не прошло и получасу, какъ м-ръ Казобонъ громко спросилъ жену: не устала-ли она? Науманъ тотчасъ понялъ намекъ и сказалъ:
-- Сэръ, если вы сдѣлаете мнѣ одолженіе и пожалуете опять завтра, то я тотчасъ-же отпущу вашу супругу.
М-ръ Казобонъ простеръ свое снисхожденіе до того, что согласился пріѣхать на другой день, особенно, когда молодой художникъ доказалъ ему, что для полнаго совершенства въ отдѣлкѣ головы Фомы Аквитанскаго необходимъ еще сеансъ. Изображеніе св. Клары требовало также нѣкоторыхъ дополненій. Такимъ образомъ, на слѣдующій день Казобоны пріѣхали вторично. Фома Аквитанскій, сидящій среди учителей церкви и отвлеченный отъ земныхъ преній зрѣлищемъ небеснаго видѣнія, такъ понравился м-ру Казобону, что онъ тутъ-же условился въ цѣнѣ этой картины съ Науманомъ. Святая Клара, по словамъ самого художника, оказалась очень неудовлетворительной; онъ никакъ не могъ заранѣе опредѣлить, выйдетъ-ли хорошая картина изъ этого эскиза, поэтому и продажа ея осталась до времени вопросомъ нерѣшеннымъ. Я не буду останавливаться на томъ, какъ Науманъ усердно трунилъ надъ Казобономъ вечеромъ того дня и какими дифирамбами онъ воспѣвалъ красоту Доротеи. Виль искренно вторилъ ему, однакожъ между ними случались и разногласія: какъ только художникъ осмѣливался разбирать красавицу по частямъ, Виль выходилъ изъ себя; онъ упрекалъ своего пріятеля въ самоувѣренности, въ слишкомъ грубомъ выборѣ словъ, и въ особенности въ дерзости, когда тотъ сдѣлалъ какое-то замѣчаніе на счетъ губъ Доротеи. "Это не такая женщина, о которой можно говорить, какъ обо всѣхъ", воскликнулъ Виль, неимѣвшій духа высказать своихъ настоящихъ мыслей и потому сильно раздражившійся. А между тѣмъ, давно-ли онъ, согласившись привезти Казобоновъ въ мастерскую своего пріятеля, считалъ свою гордость удовлетворенной тѣмъ, что онъ первый доставилъ Науману возможность изучить прекрасныя черты, или скорѣе, божественную красоту и-съ Казобонъ (обыкновенныя выраженія для опредѣленія прелестей своей кузины Виль считалъ недостаточными).
Вотъ-бы удивились жители Типтона и его окрестностей, равно какъ и сама Доротея, если-бы до ихъ свѣденія дошло, что есть люди, восторгающіеся ея наружностію! Въ томъ краю м-съ Брукъ слыла только красивой молодой женщиной.
-- Сдѣлай милость, Науманъ, перестанемъ говорить объ этомъ предметѣ, воскликнулъ, наконецъ, Виль, прерывая краснорѣчивыя изліянія своего пріятеля.-- М-съ Казобонъ нельзя разбирать, какъ натурщицу.
Наунанъ вытаращилъ отъ удивленія глаза.
-- Schön! Давай толковать о моемъ Фомѣ Аквитанскомъ, отвѣчалъ онъ.-- Вѣдь это также типъ не послѣдняго разряда. Я убѣжденъ, что великій схоластикъ будетъ очень польщенъ, если на его портретъ окажется сильный спросъ. Вѣдь эти накрахмаленные ученые доктора страхъ какъ тщеславны! Мнѣ показалось даже, что его гораздо болѣе интересовалъ его собственный портретъ, чѣмъ портретъ жены.
-- Это препротивный фатъ и вмѣстѣ съ тѣмъ педантъ; у него просто рыбья кровь, сказалъ Виль, чуть не скрежеща зубами отъ негодованія.