-- То, что ты мнѣ говоришь, можетъ быть, справедливо относительно Лейдгата, отвѣчала старая леди рѣшительнымъ тономъ;-- чтожь касается Бюльстрода, то очень можетъ быть, что тутъ, рѣчь идетъ о какомъ нибудь другомъ его сынѣ.
ГЛАВА XXVII
Одинъ изъ моихъ пріятелей, знаменитый философъ, имѣетъ способность возвышать достоинство каждаго мелочнаго явленія, освѣщая его свѣтомъ науки. Такъ, напримѣръ, онъ ставитъ зажженую свѣчку передъ изцарапаннымъ зеркаломъ или передъ обломкомъ истертаго стальнаго ножа, и начинаетъ показывать вамъ, какъ всѣ эти царапины превращаются въ свѣтлые концентрическіе круги около яркой точки, образующей родъ маленькаго солнца. Вы ясно видите, что царапины идутъ въ разныя стороны, что только свѣчка причиной этого красиваго оптическаго соединенія лучей.
Въ жизни человѣческой повторяется почти точно такое-же явленіе, только царапины замѣняются тамъ происшествіями, а свѣча -- эгоизмомъ какой-нибудь личности, которая дѣлается центромъ концентрическихъ круговъ, образующихся вокругъ нея дѣйствіями другихъ личностей. Примѣромъ тому можетъ служить Розамунда Винци. Она находилась подъ особеннымъ покровительствомъ судьбы, которая одарила ее замѣчательно привлекательной наружностью, и какъ-бы нарочно подготовила болѣзнь Фреда и промахъ Вренча для того, чтобы сблизить ее какъ можно скорѣе съ Лейдгатомъ. Розамунда могла-бы совершенно измѣнить это распоряженіе благодѣтельной судьбы, еслибы она, по требованію родителей, удалилась въ Стон-Кортъ или куда-нибудь подальше, когда Лейдгатъ нашелъ необходимыми эти мѣры предосторожности. Но она этого не сдѣлала. Миссъ Морганъ съ меньшими дѣтьми, въ первое-же утро, какъ только обнаружилась у Фреда горячка, была отправлена въ ближайшую ферму, а Розамунда на отрѣзъ отказалась покинуть папа и мама.
Бѣдная мама, дѣйствительно, заслуживала состраданія, и м-ръ Винци, сильно привязанный въ своей женѣ, гораздо болѣе тревожился за нее, чѣмъ за Фреда; если-бы не мужъ, она не знала бы покоя; прежняя ея веселость совершенно исчезла; забывая о своемъ туалетѣ, которымъ всегда такъ тщательно занималась, она напоминала теперь больную насѣдку съ мутными глазами и взъерошенными перьями; ее ничто болѣе не радовало и не утѣшало. Когда Фредъ бредилъ, у нея разрывалось сердце при мысли, что онъ переходитъ въ другой міръ. Послѣ сцены съ м-ромъ Вренчемъ она притихла и только со слезами на глазахъ умоляла Лейдгата спасти ея мальчика. Однажды, выходя изъ спальни больного, она кротко положила свою руку на плечо доктора и жалобно произнесла.
-- М-ръ Лейдгатъ! онъ былъ всегда ко мнѣ ласковъ, грубаго слова матери не сказалъ!
Точно она хотѣла этими словами убѣдить, что Фредъ страдаетъ не въ наказаніе за прежніе проступки. Всѣ тончайшія фибры и материнскаго сердца были затронуты настоящимъ горемъ, и молодой докторъ, въ голосѣ котораго она слышала нѣжное участіе къ себѣ, сдѣлался ей почти такъ-же дорогъ, какъ и ея милый первенецъ, любимый ею горячо еще до рожденія его на свѣтъ.
-- Я, кажется, смѣло могу разсчитывать на хорошій исходъ, м-съ Винци, обыкновенно говорилъ Лейдгатъ,-- а теперь пойдемте внизъ,-- вамъ надобно что-нибудь скушать.
И онъ велъ ее въ гостиную, гдѣ уже сидѣла Розамунда, а на столѣ стояли чай или бульонъ, сюрпризомъ приготовленные ею для матери. Все это устраивалось по предварительному соглашенію между Лейдгатомъ и Розамундой. Передъ тѣмъ какъ идти въ комнату больного, они видѣлись, и Розамунда спрашивала, что нужно было сдѣлать; смѣтливость и ловкость, съ которыми она исполняла всѣ наставленія медика, были удивительны и потому немудрено, если Лейдгатъ находилъ, что его переговоры съ прелестной дѣвушкой много содѣйствуютъ успѣшному ходу его леченія; особенно интересными для Лейдгата сдѣлались эти переговоры въ то время, когда прошелъ кризисъ болѣзни и онъ сталъ тверже вѣрить въ выздоровленіе своего паціента.
Въ минуту опасности Лейдгатъ посовѣтовалъ пригласить доктора Спрэга (который охотнѣе-бы согласился остаться нейтральнымъ въ дѣлѣ, касавшемся Вренча); но послѣ двухъ консиліумовъ леченіе было предоставлено одному Лейдгату, который послѣ этого, конечно, удвоилъ свое усердіе. Онъ пріѣзжалъ къ Винци утромъ и вечеромъ, и его посѣщенія доставляли все болѣе и болѣе удовольствія обѣимъ женщинамъ, по мѣрѣ того, какъ Фредъ поправлялся и чувствовалъ уже только слабость; для м-съ же Винци наступилъ истинный праздникъ, когда она получила, наконецъ, возможность любоваться на нѣжившагося въ постѣли своего милаго Фреда и видѣть, что онъ сознательно принимаетъ ея попеченія о немъ.