Доротея тревожно посмотрѣла на своего мужа и подумала, что, вѣроятно, въ немъ есть какая-нибудь рѣзкая перемѣна, если люди, давно невидавшіе его, толкуютъ о блѣдности и нездоровья.
-- Ты, душа моя, не безпокойся, продолжалъ м-ръ Брукъ, замѣтивъ выраженіе лица Доротеи; -- давай мужу побольше хорошей говядины и баранины, и онъ тотчасъ-же поправится. Ему слѣдовало быть блѣднымъ, когда съ него писали Фому Аквитанскаго, понимаешь? Вѣдь вы насъ увѣдомляли объ этомъ. Фома Аквитанскій писалъ ужь черезъ-чуръ замысловато, врядъ-ли кто его и читаетъ.
-- Онъ, дѣйствительно, авторъ, недоступный для поверхностныхъ умовъ, возразилъ съ достоинствомъ м-ръ Казобонъ на такое неумѣстное замѣчаніе.
-- Дядя, вы прикажете подать кофе въ вашу комнату? спросила Доротея, поспѣшивъ прервать этотъ разговоръ.
-- Да, мой другъ, а ты ступай къ Целіи; она сообщитъ тебѣ важную новость, понимаешь? Предоставляю ей разсказать все самой.
Зелено-голубой будуаръ принялъ совершенно другой характеръ, когда Целія, въ такой-же шубкѣ, какъ и сестра, усѣлась возлѣ камина и принялась съ видимымъ удовольствіемъ разсматривать камеи, разговаривая совсѣмъ о другихъ предметахъ.
-- А что, пріятно съѣздить въ Римъ тотчасъ послѣ свадьбы? спросила Целія, причемъ щеки ея по обыкновенію вспыхнули. Доротея давно уже знала привычку сестры краснѣть при всякомъ удобномъ случаѣ.
-- Ничего нѣтъ пріятнаго... то-есть, тебѣ, душа моя, это не понравилось-бы, отвѣчала очень спокойно Доротея. (Никому въ мірѣ не рѣшилась-бы она повѣдать, что она думала о своемъ брачномъ путешествіи въ Римъ).
-- М-съ Кадваладеръ говоритъ, что это ужасная глупость пускаться въ дальнее путешествіе тотчасъ послѣ свадьбы; она увѣряетъ, будто можно до-смерти надоѣсть другъ другу, а ссориться съ комфортомъ неудобно, потому-что не дома. Вотъ леди Читамъ, та ѣздила въ Батъ.
Пока Целія говорила, на ея лицѣ то вспыхивалъ, то пропадалъ румянецъ.