Въ романахъ и драмахъ несчастныя жертвы любви оканчиваютъ обыкновенно свою жизнь самымъ трагическимъ образомъ, за что читатели и зрители превозносятъ ихъ. Но Розамундѣ и въ голову не приходило рѣшиться на какую-нибудь отчаянную мѣру; она заплетала съ прежнимъ стараніемъ свои великолѣпные волосы и держалась гордо и спокойно. Она утѣшалась мыслію, что тетушка Бюльстродъ была отчасти причиной, почему Лейдгатъ прекратилъ свои посѣщенія; это все-таки было легче, чѣмъ знать, что онъ внезапно охладѣлъ къ ней. Каждому изъ насъ десять дней кажутся весма короткимъ срокомъ; но для праздной, элегантной леди, терзаемой разочарованіями, сомнѣніями и тревожными предположеніями, эти десять дней могутъ показаться вѣчностію.
На одинадцатый день, когда Лейдгатъ уѣзжалъ изъ Стон-Корта, м-съ Винци попросила его передать ея мужу, что въ здоровьѣ м-ра Фетерстона замѣтка сильная перемѣна, и что она проситъ его пріѣхать въ Стон-Кортъ въ тотъ-же день. Лейдгатъ мотъ очень удобно передать это порученіе лично въ складъ товаровъ, или оставить записку въ домѣ; но онъ ни того, ни другого не сдѣлалъ, изъ чего мы въ правѣ заключить, что онъ не находилъ особенныхъ препятствій къ тому, чтобы явиться въ домъ въ такой часъ, когда м-ра Винци не было тамъ, и порученіе матери передать самой миссъ Винци. Каждый человѣкъ, по разнымъ причинамъ, можетъ уклоняться отъ посѣщеній какого-нибудь общества: но едва-ли даже мудрецъ останется доволенъ, узнавъ, что его отсутствіе осталось незамѣченнымъ. Лейдгату показалось заманчивымъ вспомнить прежнее, пошутить съ Розамундой насчетъ своего воздержанія отъ разсѣянной жизни и твердаго намѣренія наложить на себя долгій постъ -- т. е. отказаться отъ наслажденія слушать ея пѣніе. Надо сознаться, что на него сдѣлалъ сильное вліяніе намекъ м-съ Бюльстродъ о томъ, что онъ преграждаетъ дорогу другимъ.
Когда Лейдгатъ вошелъ въ комнату, миссъ Винци была одна и такъ сильно покраснѣла, что онъ самъ смутился, и вмѣсто того, чтобы заговорить въ шутливомъ тонѣ, холодно изложилъ ей причину своего посѣщенія, прося ее передать отцу данное ему порученіе. Послѣднія слова онъ произнесъ почти офиціально. Розамунда въ первую минуту искренно обрадовалась появленію Лейдгата; но, оскорбленная его манерой обращенія, она поблѣднѣла и молча кивнула ему головой, не выпуская изъ рукъ какую-то ничтожную работу крючкомъ, которая позволяла ей не подымать глазъ выше подбородка Лейдгата. Въ каждомъ неудачномъ дѣлѣ по началу легко судить о концѣ. Лейдгатъ посидѣлъ минуты съ двѣ, повертѣлъ хлыстикомъ ы, не сказавъ больше ни слова, всталъ. Въ эту минуту Розамунда, у которой нервы были раздражены, вслѣдствіе внутренней борьбы оскорбленнаго самолюбія съ усиліемъ не выдать себя, вздрогнула, выронила изъ рукъ работу и машинально также встала. Лейдгатъ нагнулся, чтобы поднять упавшую работу, и когда выпрямлялся, то лицо его едва не коснулось хорошенькой головки на тонкой, лебединой люѣ, граціознымъ изгибомъ которой онъ такъ часто любовался. Взглянувъ на Розамунду, онъ замѣтилъ во всѣхъ ея чертахъ нервное содроганіе; это было для него такъ ново и неожиданно, что онъ вопросительно посмотрѣлъ на нее. Въ это мгновеніе въ миссъ Винци было столько естественности, какъ въ дѣвочкѣ лѣтъ пяти. Она чувствовала, что ее душатъ слезы и не дѣлала уже никакого усилія, чтобы удерживать ихъ.
Эти выразительные голубые глаза, подернутые слезами, произвели переломъ въ чувствахъ Лейдгата: въ сердцѣ его вдругъ загорѣлась страсть. Читатель не долженъ забывать, что этотъ честолюбивый человѣкъ, увлекшійся внезапно при видѣ плачущей красавицы, имѣлъ горячее сердце и страстную натуру.
-- Что съ вами? Вы огорчены? Бога ради, скажите...
Слова эти были произнесены отрывисто, безъ связи, но звукъ голоса придалъ имъ нѣжное, умоляющее выраженіе. Съ Розамундой до сихъ поръ еще никто не говорилъ такимъ тономъ; она, можетъ быть, и не обратила вниманія на слова, она слышала только голосъ -- и слезы градомъ покатились по ея щекамъ. Молчаніе ея служило самымъ краснорѣчивымъ отвѣтомъ; Лейдгатъ понялъ, что эта дѣвушка отдается ему беззавѣтно и, забывъ все на свѣтѣ, заключилъ ее въ свои объятія и нѣжно, почли отечески (онъ всегда былъ ласковъ съ слабыми и больными), разцѣловалъ ее въ оба глаза. Конечно, это былъ нѣсколько странный, но за то кратчайшій путь къ примиренью. Розамунда не разсердилась, она только откинулась назадъ, и покраснѣла отъ счастія. Лейдгатъ сѣлъ рядомъ съ нею и заговорилъ съ жаромъ. Розамундѣ пришлось излить передъ нимъ всѣ свои чувства, а онъ искренно и страстно сталъ благодарить ее за расположеніе къ нему. Полчаса спустя, Лейдгатъ уѣхалъ изъ дома Винци женихомъ; но невѣста не была душа души его, а просто дѣвушка, которой онъ предложилъ свою руку. Вечеромъ того-же дня, Лейдгатъ пріѣхалъ опять, съ цѣлью переговорить съ м-ромъ Винци, который только-что вернулся изъ Стон-Корта, и питалъ полную увѣренность, что въ самомъ скоромъ времени онъ получитъ вѣсть, что м-ръ Фэтерстонъ дѣлаетъ свои предсмертныя распоряженія. Пріятныя для его слуха слова -- "предсмертныя распоряженія" -- приходились очень кстати и привели въ самое пріятное расположеніе духа и безъ того всегда веселаго по вечерамъ мэра. Къ тому-жь слова эти не означали еще, что м-ръ Фэтерстонъ умеръ; слѣдовательно, м-ръ Винци могъ попрежнему самодовольно пощелкивать пальцами по табакеркѣ и отпускать шуточки, не розыгрывая офиціальной роли огорченнаго родственника; а м-ръ Винци ненавидѣлъ всякую торжественность и афектацію. Впрочемъ, кого пугаютъ слова -- духовное завѣщаніе, и кто огорчается, получая право на владѣніе имѣніемъ? Въ этотъ вечеръ м-ръ Винци былъ какъ-то особенно расположенъ относиться шутливо въ каждому вопросу, и, между прочимъ, замѣтилъ, что Фредъ обладаетъ фамильнымъ тѣлосложеніемъ и скорехонько поправится совсѣмъ. Когда Лейдгатъ попросилъ у него согласія на свой бракъ съ Розамундой, онъ далъ его безъ всякаго затрудненія и тутъ-же замѣтилъ, что не мѣшало-бы почаще устроиваться свадьбамъ между молодыми людьми и молодыми дѣвушками. Конечно, въ этомъ случаѣ немаловажную роль играла мысль о возможности лишній разъ хлебнуть пуншику.
ГЛАВА ХХХIІ
Торжествующая увѣренность мэра, основанная на настоятельномъ требованіи м-ра Фэтерстона, чтобы Фредъ и его мать неотлучно находились при немъ, могла назваться слабымъ волненіемъ въ сравненіи съ бурными чувствами, бушевавшими въ груди кровныхъ родственниковъ старика. Весьма естественно, что эти господа начали громко твердить о семейныхъ узахъ, связывавшихъ ихъ съ больнымъ, и стали являться толпами къ нему въ домъ, съ тѣхъ поръ, какъ онъ слегъ въ постель. Иначе и быть не могло, потому что когда "бѣдный Питеръ" сидѣлъ въ своемъ покойномъ креслѣ въ гостиной съ рѣзными стѣнами, то, являясь къ нему на глаза, эти близкіе родственники испытывали участь кухонныхъ таракановъ, которыхъ поваръ обдавалъ кипяткомъ: несмотря однако-жъ на то, они все-таки лѣзли къ очагу Фэтерстона, привлекаемые туда не корыстолюбіемъ, а бѣдностію. Братецъ Соломонъ и сестрица Джэнъ были между ними самые богатые; они находили, что "бѣдный Питэръ" принимаетъ ихъ совершенно по родственному, безъ малѣйшихъ признаковъ церемоніи и они считали это вѣрнымъ признакомъ того, что милый братецъ, при написаніи духовнаго завѣщанія, обратитъ вниманіе на ихъ преимущества передъ прочими, какъ на людей богатыхъ. Ихъ, по крайней мѣрѣ, онъ никогда не выгонялъ изъ дому, тогда какъ братца Іону, сестрицу Марту и другихъ голяковъ онъ, по своей непостижимой эксцентричности, держалъ всегда вдали отъ себя. Соломонъ и Джэнъ хорошо знали поговорку братца Питэра, что денежка -- дорогое яичко, требующее теплаго гнѣзда.
Но братецъ Іона и сестрица Марта, равно какъ и прочіе несчастные изгнанники смотрѣли совсѣмъ иначе на этотъ вопросъ. Этимъ обиженнымъ судьбою людямъ казалось, что если Питэръ ничего для нихъ не сдѣлалъ при жизни, то, вѣроятно, онъ ихъ вспомнитъ при смерти. Іона увѣрялъ, что есть люди, которое любятъ своими завѣщаніями дѣлать сюрпризы; Марта-же возражала на это, что ничего не будетъ удивительнаго, если братецъ оставитъ большую часть своихъ денегъ тѣмъ, кто ихъ меньше всѣхъ добивается. Во всякомъ случаѣ, кровные родные должны стоять на первомъ планѣ и зорко слѣдить за тѣми, кого строго даже нельзя и назвать родными. Мало-ли бывало темныхъ поддѣлокъ духовныхъ завѣщаній, нельзя-же допускать незаконнаго пользованія наслѣдствомъ; наконецъ, эти дальніе родственники могутъ утащить что-нибудь, а бѣдный Питэръ будетъ лежать въ это время безпомощный! Нѣтъ, нужно непремѣнно охранять его! Въ этомъ послѣднемъ отношеніи Саломонъ и Дженъ были одного мнѣнія съ Мартой и Іоной, а толпа племянниковъ, племянницъ, братцевъ и кузеновъ еще съ большей утонченностію придумывали, чего можно было ожидать отъ человѣка, способнаго, по капризу, отказать свое имѣніе на сторону; поэтому всѣ они, чувствуя, что на нихъ лежитъ въ нѣкоторомъ родѣ великая обязанность сохранить фамильный интересъ, считали себя въ полномъ правѣ посѣщать какъ можно чаще Стон-Кортъ. Сестрица Марта, иначе м-съ Кренчъ, страдавшая одышкой и жившая довольно далеко, не имѣла силъ сакм совершать эти поѣздки; за то сынъ ея, въ качествѣ родного племянника бѣднаго Питера, могъ съ пользою служить ея представителемъ и наблюдать, чтобы дѣдушка Іона не совершилъ какого-нибудь злоупотребленія въ свою пользу. Вообще вся порода Фэтерстоновъ твердо держалась правила, что каждый долженъ зорко надзирать за другимъ, помня ежеминутво, что всемогущій Творецъ надзираетъ за нимъ самимъ.
Вотъ почему всѣ эти кровные родственники, одинъ вслѣдъ за другимъ, появлялись въ Стон-Кортѣ и исчезали оттуда, а на Мэри Гартъ лежала непріятная обязанность передавать ихъ порученія м-ру Фэтерстону, который не хотѣлъ видѣть никого изъ этихъ господъ и отправлялъ ее всегда внизъ съ еще болѣе непріятнымъ порученіемъ -- сказать имъ, чтобы они убирались. Какъ распорядительница по части хозяйства, Мэри, по старинному провинціальному обычаю, считала необходимымъ приглашать ихъ отдохнуть и закусить. Она даже заранѣе посовѣтовалась съ м-съ Винци, какой провизіей ей запастись для того, чтобы устраивать небольшія угощенія внизу, пока м-ръ Фэтерстонъ лежитъ въ постели.