-- А вы, м-ръ Тренбель, пользуетесь, какъ видно, особенными милостями, замѣтила и-съ Уоль, когда Мэри вышла.
-- Вы хотите сказать, что меня принимаетъ старикъ? возразилъ капиталистъ, равнодушно играя своими печатями.-- А-а! видите-ли, онъ всегда оказывалъ мнѣ большое довѣріе.
При этомъ Тренбель сжалъ губы и особенно выразительно нахмурилъ брови.
-- А можно-ли кой-кому спросить, о чемъ братецъ съ вами разговаривалъ? мягкимъ, вкрадчивымъ тономъ произнесъ Соломонъ, явно желавшій намекнуть, что ему лично, какъ человѣку богатому, нѣтъ надобности этимъ интересоваться.
-- О, конечно! каждый можетъ меня спрашивать, воскликнулъ м-ръ Тренбель, громкимъ, веселымъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ ѣдко-насмѣшливымъ голосомъ.-- Я позволяю каждому предлагать мнѣ вопросы. Каждый имѣетъ право дѣлать свои замѣчанія въ формѣ вопроса, продолжалъ онъ, все болѣе и болѣе возвышая тонъ.-- Это постоянное правило хорошихъ ораторовъ, даже въ тѣхъ случаяхъ, когда они не предвидятъ возможности отвѣчать. Мы называемъ это -- образностію рѣчи, или, точнѣе сказать, рѣчью высшей формы.
Краснорѣчивый капиталистъ улыбнулся самъ своему остроумію.
-- Меня не огорчитъ извѣстіе, что братецъ васъ не забылъ, м-ръ Тренбель, сказалъ Соломонъ.-- Я никогда не былъ противъ людей достойныхъ. Меня только возмущаютъ люди не достойные.
-- А-а, вотъ видите-ли что, отвѣчалъ м-ръ Тренбель съ особеннымъ удареніемъ въ голосѣ,-- нельзя опровергнуть того, что и недостойныхъ людей нерѣдко назначаютъ наслѣдниками и даже полными наслѣдниками всего состоянія. Такого рода распоряженія часто встрѣчаются въ духовныхъ завѣщаніяхъ.
При этомъ м-ръ Тренбель оттопырилъ губы и слегка нахмурилъ брови.
-- Вы хотите, вѣроятно, сказать, м-ръ Тренбель, что братецъ передалъ свое имѣніе не въ родъ, и что вамъ это извѣстно, проговорила м-съ Уоль, для которой, въ ея безнадежномъ положеніи, было нелегко произнести такую длинную фразу.